Общество. 5 января 2016, 11:00
Роза Чемерис. Фото: Юлия Никитина, РИА PrimaMedia
PrimaMedia выходного дня

Роза Чемерис: Девочки премиум-сегмента меня любят, а те, кто с "тараканами в голове" - нет

Представительница "депутатской династии" и ведущая нового телепроекта ОТВ-Прим "Те, кто" - о деньгах, женской доле и личных маяках в интервью Виктории Ворожбит

5 января 2016, PrimaMedia. Находясь на высоте 207 метров над уровнем моря, у окна панорамного ресторана, поневоле начинаешь говорить о сложном – просто, а вот о простом – сложно и глубоко. Именно такой, как кажется, и получилась беседа Виктории Ворожбит с Розой Чемерис – представительницей известной в стране и крае "депутатской династии", завсегдатаем светских мероприятий краевого центра, и с недавнего времени – телеведущей нового проекта ОТВ-Прим "Те, кто". Деньги, место женщины в политике и бизнесе, "личные маяки" и зависть-конкуренция – интервью об этом и многом другом РИА PrimaMedia предлагает вниманию своего читателя.

Ее университеты

— У нас в гостях — Роза Чемерис, и мы с Розой вместе в уютном ресторане "Высота".

— Привет, Вика!

— Привет! Мы в жизни на "ты", давай будем общаться так и рамках нашего интервью.

— Давай! Я думаю, надо сохранить это для натуралистичности, так сказать.

— Есть ли какие-нибудь запретные темы?

— Нет, конечно. У меня так все скромно и скучно, что запретных тем быть не может.

Во время беседы

Во время беседы. Фото: Юлия Никитина, РИА PrimaMedia

— Позволь с тобой не согласиться, ты очень яркая и заметная, о тебе даже ходят мифы. Один из них звучит так: "Роза всем говорит, что у нее хорошее образование, и не одно, на самом деле это она слегка преувеличивает". Расскажи, где ты училась?

— Если бы я об этом знала, то пришла бы с дипломами и всеми грамотами, какие есть. На самом деле, конечно, у меня образование есть, и по общим меркам оно достаточно успешное.

Первое базисное образование – это МГИМО, факультет международной журналистики, далее я проходила стажировку в Сорбонне, во Франции, и жила там в свое время, мне захотелось попрактиковаться в учебе на французском языке, благо, диплом МГИМО дает возможность без экзаменов, а просто на основе собеседования стать слушателем. Там я обучалась по специальности "политология".

Далее я какое-то время жила в Лондоне, посещала там курсы в колледже Сент Мартинс, это колледж дизайна, я конечно, не училась там на дизайнера, а изучала историю и маркетинг моды, мне было интересно понять, как пиарщики продвигают модные продукты, я это тоже изучила. Вот мои научные основы в жизни.

— Сколько по времени занял такой продолжительный процесс образования?

— МГИМО — 5 лет, в Лондоне – 2 года, в Париже — почти три. То есть, в общей сложности, 10 лет.

В МГИМО учиться очень интересно, он формирует не только интеллектуальную базу, но и мировоззрение. Человек понимает, что мир открыт для него. Выпускники это вуза широко представлены и в бизнесе, и в политике, причем на самых топовых позициях. Например, Дмитрий Рогозин, Сергей Приходько, который воглавляет аппарат Правительства. Сергей Лавров, министр иностранных дел, тоже выпускник МГИМО, он, кстати, написал гимн МГИМО.

— Знаешь его наизусть?

— Когда я училась, у нас таких традиций не было, его поют с недавних пор.

— То есть, у тебя несколько специальностей: международная журналистика, связи с общественностью, политология, маркетинг моды. Но базисное и самое фундаментальное образование — все-таки, журналистика. Ты работала когда-нибудь журналистом?

— Конечно. Работала в РИА "Новости", в международном отделе на пятом курсе, мне было интересно понять азы журналистики. Далее, после окончания вуза, у меня, кстати, была одна из самых сильных дипломных работ, и меня одну на курсе рекомендовали в МИД. Девочек туда рекомендуют крайне редко. Я сознательно отказалась от работы в МИДе, понимая, что зарплаты там невысокие, а я не могу и не хочу жить на дотации родителей, и пошла работать в коммерческую компанию, а именно — в "Славнефть", которая занималась нефтегазовым бизнесом, я выиграла там достаточно серьезный конкурс и возглавляла отдел по международным вопросам и до сих пор благодарна коллегам, которые помогли мне понять работу такого серьезного бизнеса изнутри. Мы ездили и в Нигерию, и в Ирак, и в Иран. Тогда это было достаточно безопасно, это бесценный опыт, в том числе и опыт взаимодействия в коллективе, ты учишься быть членом команды, не сам по себе.

Подготовка к интервью

Подготовка к интервью. Фото: Юлия Никитина, РИА PrimaMedia

Честолюбие как подвид тщеславия

— Сейчас, спустя много лет, ты возвращаешься в журналистику. Расскажи о своем проекте.

— Я — как и любой человек, который чем-то занят — читаю прессу, смотрю телевидение, и мне немного скучновато, я думаю, что могу привнести какую-нибудь живую нотку, мне хочется живой картинки, попробовать, понять Приморье изнутри благодаря разговорам с людьми, которые чего-то тут добились. Это имеет еще и конечную цель — удержать на месте ребят, которые собираются отсюда уезжать.

Я, приехав сюда пять лет назад, хочу сказать, что это действительно город возможностей. Здесь нелегко пробиться, но если ты задался целью, если ты умеешь работать, у тебя получится. Я хочу показать, что есть множество людей, которые, никуда не уезжая, смогли достичь серьезных успехов, хочу показать этот приморский характер изнутри.

— Надеюсь, у тебя получится! Кто твои гости?

— Я думала, что интересно будет позвать для начала самых узнаваемых лиц, приглашены и Вячеслав Фетисов, и Павел Серебряков, и я бы хотела поговорить с Джамбулатом Текиевым, и с Людмилой Заумовной Талабаевой ..

— А со своим супругом Игорем Чемерисом?

— С ним я уже поговорила, попросила его быть "застрельщиком", мне надо было понять, как это все будет, как будет работать сам механизм. Спасибо, что он откликнулся, потому что, как мужу, ему было нелегко, я задавала ему не самые легкие и приятные вопросы. И мне было интересно показать его таким, каким я его знаю, а он нежный и любящий отец, он внимательный человек, он надежный. Это то, чего не знают остальные

— Как ты считаешь, у тебя получилось?

— Думаю, да, был такой момент, когда он говорил о семье, я увидела такой особенный блеск в его глазах, я не ожидала этого, он умеет выставлять внутреннюю защиту, но он раскрылся с той стороны, с какой его не знают. Он готов к этому, не каждый так может, но он сумел.

— Кого из российских журналистов ты считаешь самым лучшим интервьюером?

— Конечно, Владимир Познер — это та величина, на которую стоит равняться во всем, я всегда смотрю его программы, еще с тех пор, когда он делал прямые мосты с Филом Донахью, это "мастодонт профессии", у которого стоит учиться всему. Я считаю, что в интервью важно не клевать человека, не выставлять его дураком, это очень примитивно. Важно показать даже очень сложного человека личностью, раскрыть его в том числе с позитивной стороны. Это высшая степень мастерства журналиста — показать в человеке что-то положительное. Это тот уровень мастерства, которому стоит учиться. Познер – та высота, которую сложно достичь, но для меня это очень достойный пример.

Если говорить о телевизионных интервью "тет-а-тет", мне всегда импонировал Влад Листьев и его такая доверительная манера разговора. Я помню его программу "Тема", я была еще ребенком, она мне бесконечно нравилась. Его такой проамериканский стиль, эти подтяжки и бабочка, конечно, это была такая явная копия с Ларри Кинга, но это было очень свежо для того времени, середины 90-х годов. Из женщин… Ты знаешь, мне очень повезло, я знаю многих журналистов лично, и у меня есть одна подруга, хотя она и ровесница моей мамы. Это Светлана Сорокина, она работала на НТВ, она достойнейшая личность в журналистике.

Она прекрасна и как женщина, и как личность, и как партнер. В свое время она была главной звездой на телеканале, но в трудный период поддержала своих коллег и ушла вместе со всеми. Она в высшей степени достойный человек, и мне повезло с ней работать, мы вместе работали в РСПП у Александра Николаевича Шохина. Там мы сдружились, она меня потрясла тем, как она относится к вопросам усыновления, она взяла на воспитания девочку Тоню, она полностью себя ей посвятила. Во всех своих поступках это тот "маяк", на который я смотрю издалека и любуюсь. Она и не берет уже интервью, но я всегда слушаю ее программу "В круге Света" на "Эхе Москвы" и хочу сказать, что ей очень благодарна за этот профессионализм во всем.

— Владимир Владимирович Познер не делает особого секрета из того, что на "Первом канале" существует так называемый "черный список" или же стоп-лист, туда входят человек шесть-семь. И если подумать, можно без особого труда догадаться, кто эти люди. Существует ли такой список на ОТВ-Прим?

— Я так думаю, что он существует. Но те люди, которые входят туда, не столь масштабны, как на Первом канале. Но я как раз за то, чтобы разговаривать со всеми. Кстати, в том числе, и для рейтинга, что важно для регионального телевидения.

И, потом, не обязательно же говорить с личностью из этого списка о его профессиональной деятельности, можно говорить о чем угодно. О том, какой чай он любит и почему. И он даже в этом может раскрыться. Дьявол в деталях, как говорят французы.

Тем не менее, если ты работаешь на канале, надо придерживаться общей политики. Мне, кстати, дважды предлагали возглавить ОТВ-Прим, но мне не интересно "рулить" процессом, мне интересно быть в процессе изнутри.

— Если не хочешь, можешь не отвечать на этот вопрос. Кто из известных персон в стоп-листе ОТВ-Прим?

— Это не мое право, я не руководитель канала, и это, конечно, не мои полномочия. Могу только догадываться. По логике вещей, там должен быть ряд предыдущих руководителей региона, таких, как Евгений Наздратенко, Сергей Дарькин. Возможно, бывший мэр Владивостока Владимир Николаев. Я не знаю этого наверняка, я просто предполагаю. Хотя мне было бы интересно знать, как они живут сейчас, что им сейчас интересно. И потом, все меняется, сегодня есть стоп-лист, завтра нет стоп-листа. Например, Ксения Собчак, с которой мы вместе учились в МГИМО, и у меня к ней неоднозначное отношение, но ты видишь, что она была приглашена как-то недавно на телеканал НТВ. Поэтому стоп-листы теряют иногда свою силу.

— Это доказывает, что в России нет цензуры?

— Это доказывает, что в России стремятся услышать все точки зрения. Кто бы что ни говорил. Вот говорят, что у вас все ангажированы, что политика задана заранее. Это не так. Действительно, любой руководитель канала, при условии, что он стремиться услышать, что происходит вокруг, узнать все точки зрения, и услышать их корректно.

Для этого не надо никого оскорблять, обвинять, в этом и заключается профессионализм журналиста — уметь услышать корректно точку зрения и корректно ее преподнести. Я — за это.

— Коль скоро мы упомянули Познера, спрошу еще вот о чем. Наверняка, ты знаешь, что в его школе для региональных журналистов он показывает ученикам фотографию с лошадиным задом и говорит о том, что если каждый день в праймовое время показывать этот лошадиный зад по телевидению, то его станут узнавать и говорить: "Смотри, вон лошадиный зад пошел!". И этот самый зад станет очень популярным на той территории, где работает этот телеканал. Таким образом, он показывает, что популярными тележурналиста делают не столько качество его работы, сколько картинка в телевизоре. Он говорит о том, что тщеславие –наихудшая мотивация для того, чтобы выбрать для себя эту профессию. А ведь многие идут именно за этим – за популярностью и узнаваемостью. Скажи, ты – тщеславный человек?

— Да. Я, правда, за то, чтобы выделять из этого понятия такой подвид, как честолюбие. Я больше честолюбивый человек, чем тщеславный, мне очень важно знать, что я делаю все согласно тому порядку вещей, который у меня заведен в жизни. Это достаточно высокий уровень — и в качестве работы, и качестве личности, которой я явлюсь. И для меня есть такие барьеры, которые я никогда не перейду.

До начала съемки

До начала съемки. Фото: Юлия Никитина, РИА PrimaMedia

"Очень много и очень жестоко"

— Цитата из твоего интервью: "Мне не все удается. Мне не удается развивать свою карьеру так, как я хочу, потому что у меня семья". А как ты хочешь? Вершина карьеры – это что?

— Я всегда себя видела в политике, скажу тебе откровенно, более того, многие меня видели в политике. Друзья, с которыми мы учились вместе, кто-то в эту политику и пошел. Некоторые из них выбрали стезю чиновника, кое-кто сейчас работает заместителем министра. Многие стали крупными федеральными чиновниками класса "А". Я думаю, что если бы мы все оставались в одной команде, если бы я никуда не переехала, я бы тоже сейчас кем-то таким работала, но начальником департамента в министерстве уж точно. Но случилось так, как случилось. Это мой сознательный выбор. Я должна быть с семьей и детьми. У меня мальчики, они должны быть с папой, должны расти мужчинами, видеть перед глазами пример. А у нас мальчики часто растут без мужского внимания и это большая трагедия.

— У нас и девочки часто растут без пап.

— Такие девочки вырастают похожими на мальчиков. Я тоже – в чем-то такая девочка, меня растили во многом как мальчика. Все в семье хотели мальчика, потому что мои кавказские дедушки ждали мальчика, а родилась я. Но они не отчаялись –шучу! — и воспитали меня как мальчика. Я с четырех лет читаю, хорошо плаваю, стреляю, играю в теннис.

— Драться приходилось?

— Очень много и очень жестоко! Но я никогда не была инициатором, а всегда реагирующей стороной, потому что на меня нападали много и часто. И это всегда было как-то оскорбительно для меня, я с детства научилась отвечать на вызов. Отвечать так, чтобы потом никто уже ничего мне не говорил. Это сейчас ясно, что махать кулаками не обязательно.

Но в детстве если тебя бьют по лицу, надо бить по лицу. Нельзя согнуться и плакать. Потому что потом можно постоянно сидеть и плакать.

— Ты переносишь этот принцип на свою взрослую жизнь? Помнишь, однажды в частном нашем разговоре ты сказала, что если не ответить, то это может быть воспринято как слабость? Тебе важнее как тебя воспримут или то состояние, которое у тебя внутри? Ты всегда отвечаешь?

— Отвечаю только на то, что считаю значительным для себя. Это очень зависит от того человека, который это делает. Ты же не будешь обижаться на юродивого, просто пожалеешь и посочувствуешь. Мне важно, как меня воспринимают люди, которые для меня многое значат. Это жизненно важно, мне важно, что думают обо мне люди, которых я люблю. Мои близкие, моя семья, мои дети. И там я стараюсь, что называется, соответствовать во всех смыслах этого слова. Не разочаровывать их и не разочаровывать себя. Все остальное неважно.

При этом, я достаточно открытый человек, я из тех, наверное, дур, кто заходя в помещение, полное незнакомых людей, широко улыбается и всем говорит "Здравствуйте!", даже если мне никто не ответит. Мне важно понимать, что я нахожусь в зоне своего морального комфорта. Я люблю здоровый социум, когда все друг к другу хорошо расположены.

— Ты частенько в соцсетях комментируешь какие-нибудь политические события. Я видела в твоем блоге и Навального, и г-жу Васильеву. Мне интересно узнать твое мнение о некоторых более-менее недавних событиях. Как ты относишься к уничтожению санкционных продуктов?

— Скажу тебе честно, я изучила всю глубину этого вопроса, в том числе и позицию того же Минсельхоза и его руководителя Александра Ткачева, который и был инициатором этой акции. Я понимаю, что там есть свои достаточно резонные объяснения ситуации, они говорят, что нельзя отдавать это куда-то, потому что создастся тот самый левый поток, который потом будет рассредоточен по разным точкам, и мы не сможем это отследить. Проще уничтожить. Но для меня как для человека, который растит детей, который периодически приезжает в детский дом, чтобы чем-то помочь, представляется, что было бы, конечно, человечнее это все отдать тем, кому это нужно. В те же детские дома, дома престарелых или готовить из этих продуктов на улице еду для бездомных. Я бы сделала так.

— Еще два события произошли не так давно. В один и тот же день появились две новости: о вынесении приговора Олегу Сенцову — 20 лет строгого режима — и о том, что отпущена из мест заключения свободы экс-чиновница Минобороны Евгения Васильева, суд удовлетворил ее ходатайство об УДО.

— Это страшное такое несоответствие, которое меня пугает. Конечно, я не знакома с фигурантами ни того дела, ни другого. Мне трудно комментировать дело, связанное с деятельностью Олега Сенцова, потому что оно сопряжено, все-таки, с деятельностью "Правого сектора" (организация, признанная экстремистской решением Верховного суда РФ от 17 ноября 2014 года, тем же решением деятельность организации на территории России запрещена — ред.), а "правосеки" – это люди, которые повинны во множестве смертей. И я не готова здесь комментировать.

Но по вопросу Васильевой, мне кажется, что тут фарс достиг апогея. Именно со стороны самой персоны.

— Вопрос не о персоне, а о самой судебной системе, когда она, мягко говоря, адаптивна.

— Да, я согласна, мне это не нравится. Но как мы можем повлиять? Я по себе и по своим друзьям знаю, что повлиять мы можем только своей личной борьбой. Но как показывает практика, человек лично борется только за свои личные интересы. Кстати, Гоша Куценко пообещал, что если освободят Васильеву, он выйдет на улицу. Вот если Гоша выйдет, я тоже выйду и встану рядом, я хотя бы буду понимать, что я не одна, у меня есть единомышленники. Кстати, и позиция Эллы Памфиловой — которая, вроде бы, по логике вещей должна была быть лояльной, — очень жесткая. Это дикость, конечно. Общественность возмущена этой ситуацией. Но люди реагируют, и это хорошо, что есть другое мнение.

Интервью в ресторане

Интервью в ресторане . Фото: Юлия Никитина, РИА PrimaMedia

Про мужа

— Ты сама могла вполне оказаться в политике, даже баллотировалась, был у тебя такой опыт, и сама вела избирательные кампании. Скажи, политика и деятельность, связанная с властью, участие в сложной системе сдержек и противовесов разрушает женские стороны личности? Можно ли остаться женщиной, находясь во власти?

— Да, власть во многом разрушает женское начало. Женщиной остаться можно. Но профессионалом сложно остаться, если ты останешься женщиной. И таких примеров практически нет. И я вижу таких профессионалов, как Валентина Ивановна Матвиенко, она, действительно, гигант. Сначала она была послом на Мальте, потом стала вице-премьером по социальным вопросам в правительстве Примакова, и дальше пошел вот тот самый карьерный взлет, который длится уже достаточно долго, она молодец, она в разных ипостасях достойно представлена.

И Татьяна Голикова, и Эльвира Набиуллина – это личности первого эшелона, имена которых первыми приходят на ум. Татьяна Голикова, скати, замужем за Виктором Христенко, думаю, она счастлива в личной жизни. Набиуллина тоже, потому что она счастлива замужем за ректором Высшей школы экономики Ярославом Кузьминовым. Как раз они, наверное, и могут сказать, что женщина может состояться "и там, и там", но мы же их знаем исключительно как профессионалов, поэтому нам трудно судить о другой стороне их жизни.

А если говорить о женщинах-политиках "второго эшелона", таких, как депутаты Государственной Думы, члены Совета Федерации, заместители министров, то здесь много успешных примеров, когда женщина — и мама, и жена, и профессионал, я таких женщин знаю лично.

— Роза, ты сама из депутатской династии: мама – дважды депутат Государственной Думы, папа был и депутатом Госдумы тоже дважды, и сенатором, и вице-губернатором Приморского края. Твой муж Игорь Чемерис – депутат Законодательного собрания. Ты сама себя называешь "серым кардиналом"…

— В семье, не в политике. Я довольно часто советую своим близким, как поступить в той или иной ситуации, и они, слава богу, ко мне прислушиваются.

— Скажи, а было ли такое, чтобы муж при принятии того или иного решения внутренне склонялся к одному варианту, а посоветовался с тобой и изменил мнение?

— Да, как раз его последние выборы в Законодательное собрание Приморского края 2011 года, когда он баллотировался и по списку "Единой России", и по одномандатному округу. И товарищи по партии говорили, что нужно пойти на компромисс, оставить выборы по одномандатному округу и пойти просто по списку. А он избирался от Артема, где он достаточно долго жил, много делал для этого города, и делает сейчас.

Так вот, как раз я была единственным голосом в ночи и во дне, который сказал: "Игорь, если ты уже взял на себя это обязательство, и уже сказал, что идешь по одномандатному округу и сказал это жителям Артема, то у тебя нет ни малейшего морального права этого не делать, ты обязан это сделать, даже если ты проиграешь. Ты должен выбраться, ты дал слово. И здесь нет никакого разговора о компромиссе. Это слово человека, который представлен в политическом процессе, ты не имеешь права давать задний ход".

И он тогда со мной долго спорил, говорил, что во мне кавказская кровь кипит. Нет, это не так. Я считаю, что нельзя отступать от обещания, которое ты дал избирателям.

Можно отступить от обещания, которое ты дал своей женщине, сестре, маме, детям, но когда тебя слышат люди, которые должны за тебя голосовать, у тебя уже нет права их обмануть.

И он пошел по одномандатному округу, и он его выиграл, это были трудные выборы. И как показала потом практика, "Единая Россия" не везде выиграла, и как раз то, что он победил по одномандатному округу, позволило провести еще одного депутата от партии в Законодательное собрание. Этот выбор был правильным, хотя и трудным. И спасибо ему, что он согласился, хотя, конечно, и возмущался.

— Прочитала в одном из интервью, что когда приходят друзья мужа, ты накрываешь большой стол с большим количеством блюд. Готовишь сама?

— Да, я выросла у кавказских бабушек и дедушек, там это как раз нормально. Мои дедушки, они очень серьезные люди, которые занимали серьезные должности, и могли прийти домой с друзьями в одинадцать или в двенадцать ночи. Это советское время, никаких помощниц по хозяйству, конечно, не было. Бабушки все тоже работающие, и как жены начальников, они все тоже с амбициями, тоже занимали какие-то руководящие должности. Так вот, приходит дедушка с десятью друзьями, и там нельзя налить чашку чаю, это Кавказ – надо сделать или манты, или долма (это то, что мы называем голубцами), или сделать курзе (это то, что мы называем пельменями такими маленькими). Должно быть несколько блюд на выбор, они должны все быть сложного приготовления. И это уважение к гостям, и уважение к своему мужчине, который привел гостей в свой дом. И по-другому быть не может. Только так, и никак иначе.

И я так выросла, и не вижу в этом ничего сложного. Как раз наоборот, это как раз такая здоровая атмосфера, когда все сидят за большим столом, разговаривают, и это действительно сближает людей, даже малознакомых – общая трапеза, причем очень вкусная и домашняя, не в ресторане, она очень помогает наладить какие-то "мосты". Мне это нравится, мне это близко. Это, конечно, ужасно утомительно – все это готовить, потом все это убирать. Но, на самом деле, это такая мелочь в сравнении с тем удовольствием, которое ты получаешь, сидя за столом, потому что друзья мужа – это совершенно особенное общество.

Когда они сидят за столом, их вот этот юмор мужской, а это же не ребята молодые, им уже всем за сорок, у них действительно настоящий мужской юмор, очень специфичный, может быть, в чем-то жесткий, в чем-то сложный.

Но это такой мужской микрокосмос, в котором интересно оказаться. А этот микрокосмос, он не открывается просто так, он открывается в беседе за застольем. Я всегда готова, потому что я знаю, что мой муж достаточно долго был один, вернее, был не один, но он был одинок. Он был разведен, свободен, конечно, он общался с девушками, но у него не было понятия дома, теплого очага, он был его лишен много лет. И я очень хотела ему это дать. Я хотела, чтобы он чувствовал себя хозяином большого, открытого, хлебосольного дома, в который приходят друзья. Мне было принципиально важно ему это дать.

И я надеюсь, что он это получил, и он говорит, что ему это очень нравится, он не может никак к этому привыкнуть и всегда говорит: "Роза, это же очень сложно!". Я говорю, что это все ерунда, я очень хочу чтобы ему было комфортно и друзьям его было комфортно. И дело здесь не в кавказских традициях, а в желании создать хорошую ауру в семье. Я считаю, что это важно и если для этого придется потрудиться, ничего страшного.

Виктория Ворожбит

Виктория Ворожбит. Фото: Юлия Никитина, РИА PrimaMedia

Деньги мужчин

— Как ты думаешь, для мужчины деньги – это мерило успеха?

В первоначальном смысле этого выражения — конечно. В нашей стране — вдвойне. Но это именно в первоначальном смысле. Для меня очень важно, чтобы вместе с деньгами человек еще и вырос — и морально, и интеллектуально. И мы знаем энное количество примеров первоначального накопления капитала, когда мы видим, что финансовый уровень вырос, а все остальное — нет. И это трагедия, потому что человек считает себя "хозяином жизни", а на самом деле не соответствует этому "высокому" званию.

Деньги дарят свободу во многих вещах, в том числе, и свободу в развитии. Ты свободен выбирать образование, в том числе, и самое лучшее, которое, конечно, платное – зарубежное или российское. Это открывает тебе многие двери, которые ты должен иметь возможность открыть. И ты должен выйти уже в новый мир, более широкий.

Деньги нужны для роста личности, а не для того, чтобы кому-то что-то доказать. Они нужны, чтобы стать лучше.

— Тебе приходилось когда-нибудь жить без денег?

— Конечно. Мне всегда приходилось жить достаточно скромно. Мой папа строгих правил, он считал, что для того, чтобы девочка выросла приличным человеком, она должна жить с определенными ограничениями, в том числе и финансовыми. И когда у всех моих друзей в МГИМО были супермашины (даже сейчас около МГИМО целая кавалькада "Бентли", "Роллс-ройсов" и прочего), в мое время были "просто мерседесы", как я шучу, были просто скромные "Мерседесы". Но тоже хорошие, в том числе и спортивные. У меня машины не было. Потом я пошла на работу, через десять дней после получения диплома. Там у меня было хорошая зарплата в "Славнефти", и я могла себе многое позволить, в том числе…

— В том числе и "Бентли"?

— Нет, не "Бентли", конечно. У меня в свое время появился "Роллс-ройс", он появился благодаря одному моему поклоннику, который просто хотел сделать мне что-то приятное. И это действительно было просто что-то приятное – у нас с ним не было никогда никаких отношений. Самостоятельно я купила "Ниссан", но большой, бизнес-класса, здесь он называется "Ниссан Цефиро", у нас в Москве это "Ниссан Максима". Он был в хорошей комплектации, я его купила в кредит, который выплачивала несколько лет.

Потом у меня был финансово благоприятный период в жизни, когда я вышла замуж и было все очень хорошо с деньгами, а потом я развелась. И как раз в момент развода, чтобы наказать меня за уход, муж очень многого меня лишил, пытался даже отсудить ребенка. Я работала на трех работах, чтобы поддерживать тот уровень жизни, который у меня был: снимать квартиру, потому что я осталась без жилья, причем — квартиру в центре Москвы, потому что я работала на Старой площади, там, где находится администрация президента.

Надо было действительно держать лицо "в правильном его выражении". Надо было одеваться, надо было платить зарплату няне, потому что я не могла сидеть с сыном, которому было тогда полтора года. И это была работа с утра до вечера. Это было, действительно, три работы. Но мне надо было зарабатывать деньги, и я этого не чураюсь, я это умею делать. И я рада, что не сломалась, не плакала, не ждала, что кто-то сейчас придет ко мне и все подарит. Нет. Я рассчитывала только на саму себя, и у меня получилось. Этим-то и прекрасно приличное образование, оно позволяет делать много вещей и делать их качественно.

— Среди твоих страхов есть страх остаться без денег? Боишься этого?

— Нет. Потому что тот уровень жизни, который сейчас у меня есть, и тот, который я хотела бы иметь – это очень разные уровни. И у меня нет такого, что я сидела бы как на Олимпе и благодарила богов. Нет, я еще в начале пути, и мне надо приложить энное количество усилий, чтобы достичь тех результатов, на которые бы я хотела рассчитывать.

И я не боюсь ничего потерять, потому что я уже теряла и мне приходилось и бороться за это, и завоевывать, и научиться с этим расставаться… Нет, я не боюсь.

— А чего ты боишься больше всего?

— Я боюсь за близких. Я хочу, чтобы они были живы и здоровы. Так получилось, что мой родной папа, с которым мама развелась достаточно давно, когда мне было четырнадцать лет, он умер от рака. Он умирал очень тяжело, мы долго его спасали, но не спасли. Ия знаю, как это больно, когда человек угасает… я не хочу этого… это больно… Там еще такая была проблема, когда человек понимает, что болезнь – это такой вызов от жизни. И ты в чем-то воспринимаешь ее как благо, потому что она может изменить жизнь, а в чем-то — как наказание. Мой папа, он не оценил масштабов болезни, он думал, что это все легко, это все пройдет… и в один из дней его не стало. Хотя нам удалось продлить его жизнь лет на пять. Это была борьба на износ. И она была проиграна, очень жаль… Это очень тяжелая история, такая же история была с дедушкой – с его папой, он тоже умер от рака. И мы тоже его не спасли. Вот этого я боюсь.

Премиум-сегмент и тараканы

— Давай переведем разговор немножко в другую плоскость. Мужская и женская дружба. Возможна ли дружба между мужчиной и женщиной?

— О да! И я очень рада, что у меня есть друзья — мужчины, на которых я могу рассчитывать. Там нет никакого флирта, нет никакой игры, это сообщество единомышленников, в котором никто не смотрит на то, мужчина ты или женщина. Это настоящая дружба, когда вы друг для друга – верное плечо. И они меня не раз выручали, и я их тоже.

С девочками сложнее, они меня не очень любят, я это знаю, и не пытаюсь искусственно "налаживать мосты". Но вот девочки "премиум-сегмента" как раз меня любят. Меня недолюбливают девочки с "тараканами в голове", и они, может быть, не очень здоровые, эти тараканы.

— Это зависть?

— Нет, было бы примитивно считать это завистью. Это, наверное, чувство конкуренции, и не всем со мной комфортно. Я, наоборот, стараюсь с детства тянуться к тем, кто красивее, умнее меня. Я в детстве была такая "мартышка", которая сидела с мамиными подругами и "впитывала", мама говорила, что я превращалась в одно большое ухо и, замерев, смотрела на них, мне было интересно у них научиться тому, какие они красивые, как они разговаривают, о чем они разговаривают, как они смотрят друг на друга, это было тогда очень познавательно. Ты помнишь, наверное, модель советской школы, когда была одна королева, и у нее были фрейлины.

— Ты была королевой?

— Никогда! Мне всегда была отведена роль фрейлины, а я была категорически против и всегда бунтовала. У меня даже случилась смешная и страшная история. Был конфликт с девочкой, которая была внучкой директора садика и она была пожизненно Снегурочкой на Новый год. А мы все были "снежинками" априори, без всякой возможности получить другую роль. И для меня это было крайне оскорбительно, я хотела, чтобы хоть конкурс какой-то объявили, чтобы доказать свою "профпригодность".

"Добила" меня одна ситуация. Когда нам дарили игрушки на Новый год, то всем подарили зайчиков, а ей подарили лисичку. И вот эта лисичка стала началом конца. Когда был отбой на дневной сон, я решительно взяла своего зайца и, не дожидаясь пока она уснет, пошла к ее столику, который стоял у кровати, поставила туда зайца и забрала лисичку. Она, конечно: "Дай, дай!", и была драка, но, самое ужасное, что директор садика пыталась меня потом отчитывать за это, а я ей сказала все, что я думаю по ее поводу, что это — несправедливо. Она тогда сказала с издевкой, что мне надо в партию, что я продвинусь по партийной линии, так хорошо все изложила. Но лисичку у меня никто не отнял, и в тот Новый год я была Снегурочкой.

— Этот бойцовский характер, он остался?

— Наверное, он глупый, в чем-то хулиганский, но мне кажется, что должна быть какая-то справедливость.

— Ты иногда бываешь очень категоричной в своих высказываниях…

— Нет…

— Читала твой Instagram перед интервью, Плющенко ты назвала…

— "Выкидышем шоу бизнеса". Ну а кто он был в тот момент? Обо мне даже одно региональное информагентство в тот день написало, спасибо, что я не плачу за эту рекламу, спасибо, что бесплатно меня пиарят – я к этому отношусь достаточно иронично. Но считаю, что он поступил достаточно некрасиво в той ситуации. Если ты знаешь, что у тебя болит спина, зачем заявляться на участие в индивидуальном выступлении? Выступил в групповом, потом ты заявляешься в индивидуальном, зная, что у тебя болит спина. И за полчаса до выступления говоришь, что у тебя адски болит спина. И некому выступать за тебя… а как это называется? Ты же знал, что у тебя болит спина!

Личные маяки

— Ты когда-нибудь жалеешь о публичных высказываниях?

— У меня нет каких-то категоричных высказываний. Я стараюсь говорить достаточно объективно, стараюсь соотнести это с общим положением вещей.

У меня нет такого: "Маша – дура, и все!". Я говорю, что Маша неумна, потому что… и аргументирую!

Моя такая не категоричность, а принципиальность служит во многом мне хорошую службу, потому что к моему мнению худо-бедно, но прислушиваются. Может быть, как раз потому, что оно категорично, но главное, что оно искренне! Мне страшно, когда человек сейчас говорит одно, а через день другое.

— Ты очень активна в Instagram.

— Нет. Я, бывает, неделями там не появляюсь, мне неинтересно. Потому что этот общий тренд фотографирования себя в зеркале, все эти "себяшки", "селфи"…

— Но ведь у тебя их очень много!

— Это было давно, в период, так сказать, "становления". Когда я каждый день делала фотографии из спортзала. Я сейчас пытаюсь найти для себя точки интереса в соцсетях. То, о чем мы с тобой говорили в начале — качество журналистики и качество общественной дискуссии — очень сильно снижается. Много ругани, выяснения отношений, мне эта тенденция категорически не нравится. Я за то, чтобы научиться быть интересной и себе, и окружающим, не переходя какие-то грани, не "снимая бюстгальтера", не поливая никого грязью, может быть это трудно, но я за то, чтобы придерживаться рамок.

— Как-то в своем интервью Алена Долецкая на вопрос, что такое одиночество, ответила: "Одиночество – это "Фейсбук". Имея в виду, конечно, что одиночество – это соцсети. Ты так считаешь?

— В том числе — и соцсети. Одиночество мнений – это "Фейсбук". Так случается, что множество людей, которые не в состоянии высказать свою точку зрения в жизни, боясь кого-то оскорбить, кого-то задеть, быть непонятыми, получить реакцию — им гораздо проще кидать "шматки" своего мнения в кого-то. Это та степень внутренней проблемности, которую надо обсуждать. Нельзя делать такие вещи. Например, когда ты пишешь про кого-то "он гомосексуалист", ну и что? Главное, что он про себя это знает, зачем писать?

— Это ты сейчас про Ксению Собчак?

— И про нее в том числе. Это пограничные вещи с понятием морали, которое есть у меня, и соцсети способствуют выходу из этих границ, потому что никто не говорит: "Остановитесь!" Это как в автобусе — ты едешь, уважай сидящего рядом.

— Когда ты в последний раз была в автобусе?

— Не так давно, кстати. Месяца три назад в родном городе, в Москве, потому что огромная пробка все сковала, а автобусы движутся по своей линии и движутся быстро. И я ехала от подруги, от ее дома, который расположен у метро Октябрьская, до Ленинского проспекта. И я села на автобус и чудесно доехала за восемнадцать минут.

— Сколько стоит билет, помнишь?

— Вот билет я не знаю сколько стоит, мы ехали вместе, и у нее были билеты, купленные заранее, по-моему, рублей 18-20.

— Какая книга на тебя в последнее время произвела сильное впечатление?

— Сегодня, когда я ехала к тебе, обнаружила у себя в машине книгу Людмилы Улицкой "Первые и последние", не знаю, читала ты или нет?

— Конечно, прекрасный сборник рассказов.

— Да, это сборник рассказов. И я читала, и у меня как-то зашлось сердце, я ее очень люблю. Женские характеры там прописаны очень точно, полная самоотдача или, наоборот, на контрасте, как у Веры и ее мамы, помнишь, когда ей уже 60 лет и у нее дочь и мама-генеральша, которой уже почти 90, и она вспоминает своих бывших любовников, она ментор, она всегда диктует. И они берегут ее эту роль — роль главы семьи. Они понимают, что она не может жить в другой роли, и они готовы ради этого преступить через свои интересы.

— Там в конце есть потрясающий момент, когда они собираются в аэропорт и делают это так, чтобы она не догадалась…

— Да, и она бежит маме за молоком и умирает. Вот это для меня квинтэссенция женского поведения. Это то, что я читала прямо сейчас. А так — есть одна книга, которая меня в жизни действительно потрясла, это скучнейшая книга английского писателя Джона Голсуорси, которая называется "Конец главы". Есть "Сага о Форсайтах", четыре тома, а есть пятый, о котором мало кто знает, это "Конец главы". Это книга о молодом поколении очень известной семьи, которая находит свое место в жизни, уже не будучи богатыми, уже не будучи на гребне волны и успеха английской аристократии, и мне очень интересно ее читать применительно к сегодняшнему времени. Я читаю эту книгу с детства, и она моя самая любимая на все времена. Она о нас, о молодых людях, которые ищут свое место в жизни и находят его. Это моя любимая тема.

— Скажи, если бы можно было сделать только одну вещь, и у тебя были бы безграничные возможности — ты бы точно знала, что у тебя это получится. Что бы ты сделала?

— Я бы воскресила всех тех близких, которых мне не хватает. Если бы я могла вернуть им жизнь, я бы вернула своих дедушек, которые подарили мне самый счастливый период в моей жизни, которые сделали так, что я поверила, что вся вселенная — для меня.

Они мне говорили, что нет ничего, что ты не можешь – ты можешь все. И ничего не бойся, говорили мне они. Один из них ходил в школу каждый день за семь километров и стал выдающимся врачом, другой сделал совершенно головокружительную карьеру, будучи старшим сыном в очень бедной, очень скромной семье, как раз потому, что они верили в то, что у них все получится.

И вот этого чувства и этого вдохновения, по которому я очень скучаю, мне не хватает, я бы хотела это воскресить. И если бы я смогла вернуть своих дедушек и папу, который, конечно, был другим, но он меня очень любил, и он мне в четыре года говорил на все мои вопросы: "Возьми энциклопедический словарь и посмотри" — поэтому я очень рано научилась читать. Я хочу вернуть то время — тот период, когда я чувствовала себя очень-очень счастливой. Это было до десяти лет. Потом такой период, на несколько лет, случился лишь однажды — когда мы поженились с Игорем и родился Ярик, наш первый общий ребенок, это тоже был период безграничного счастья. И я бы вернула им жизнь, это мои личные маяки, которые всегда мигают вдалеке, и я знаю, что они со мной.

ССЫЛКИ ПО ТЕМЕ:

Роза Чемерис: Женщине важно чувствовать себя любимой, и при этом надо быть очень сильной

VIP-семьи Владивостока 1 июня: Дети — это наша команда, радость и жизнь

Более 500 тысяч рублей собрали для больных детей в Приморье

© 2005—2017 Медиахолдинг PrimaMedia