Приморский ветеран о войне в Афганистане: Требовалось немало мужества, чтобы быть мишенью

О бесконечных километрах горно-пустынных дорог, засадах моджахедов и гибели сослуживцев рассказал выпускник УВВАКУ Виктор Гостев
Виктор Гостев, ветеран боевых действий . Фото: Дмитрий Прокопяк, PrimaMedia

Бесконечные километры горно-пустынных дорог, тонны горючего за спиной, засады моджахедов и гибель сослуживцев – такой запомнилась война молодому выпускнику УВВАКУ, попавшему в Афганистан сразу после училища. О мужестве военных автомобилистов, маршрутах караванов с горючим и непривычном климате чужой страны РИА PrimaMedia в рамках проекта "Я видел войну", посвященного 70-летию Победы в Великой Отечественной войне, рассказал ветеран боевых действий Виктор Гостев.

– Как получилось, что молодой лейтенант сразу поле училища оказался в самом пекле войны?

– В Афганистане практически не было никакого транспорта, кроме автомобильного. Все поставки грузов осуществлялись колоннами машин. Офицеров-автомобилистов требовалось все больше. Поэтому нам перед выпуском предложили написать рапорта и направиться служить в Туркестанский округ. Надо сказать, что в 1983 году информация о войне в Афганистане была очень скудная. Даже мы, учась в военном училище, очень мало о ней знали.

Курсант Гостев принимает присягу, Фото с места события из других источников

Курсант Гостев принимает присягу, Фото с места события из других источников. Автор фото: Из личного архива ветерана

– Вы знали, где предстоит служить?

– Честно сказать, я даже не представлял, куда еду. 20 июля 1983 года в училище был выпуск, потом месяц в отпуске, и уже 30 августа я высадился в Кабуле. Когда открылась самолетная рампа, я увидел всюду снующих вооруженных людей, бойцов, разъезжающих на броне БТРов и БМП, взлетающие и приземляющиеся "вертушки" (вертолеты – ред.), и понял, что я попал словно в другой мир. Перед отправкой, еще в Ташкенте, нашей группе из 30-ти новоиспеченных лейтенантов сообщили, что нас надо подготовить в учебном центре и только потом отправлять туда, где идут боевые действия. Но я сходил на "пересылку" (пересыльный пункт – ред.), поговорил с опытными офицерами, и они мне сказали: "Лейтенант, просись сразу в Афган. В "учебке" ты пробудешь полгода-год, а потом все-равно два года придется служить там. Поэтому настаивай, чтобы отправили сразу". И я, уже "подкованный", пошел на распределение. Сперва мне долго отказывали, говорили, что не положено, расспрашивали о семейном положении. Потом махнули рукой и, по сути дела, я первый из нашей группы оказался на афганской земле.

– В то время вы были холостым офицером?

– Невеста у меня была еще до командировки в Афганистан. А женился я, когда приехал в первый отпуск. Молодые были, о плохом не думали, торопились жить.

Виктор Гостев перед выпуском из училища, Фото с места события из других источников

Виктор Гостев перед выпуском из училища, Фото с места события из других источников. Автор фото: Из личного архива ветерана

– В какой части вы проходили службу?

– Направили меня в 134-й отдельный автомобильный (наливной) батальон 59 ОбрМО. Мы возили в основном авиационный керосин. Ветка трубопровода из Советского Союза была дотянута до Баграма, и там была конечная точка. Мы "заливались" и развозили топливо дальше, вплоть до границы с Пакистаном. Транспорт у нас был – КамАЗы 5320 и КамАЗы 5410, так называемые "шаланды".

– Какие бытовые условия были у вас в Афганистане?

– Когда я прибыл в батальон, там практически ничего не было. Стояли палатки в три ряда, несколько сборных помещений. Все было огорожено колючей проволокой, обозначены парк и плац. А уже в 1984 году нам построили благоустроенные казармы, щитосборные домики, территорию обнесли забором из кирпича. Забор, кстати, поставили по инициативе комбата, после того как в праздник 7 ноября 1984 года нас серьезно обстреляли "духи" (душманы, афганские моджахеды - члены нерегулярных вооруженных формирований – ред.). Строили его ребята-дембеля из саманного кирпича (самодельные кирпичи из смеси глины, песка и соломы с водой, тщательно вымешенной до однородного состояния – ред.). Все остальные стройматериалы поставлялись из Советского Союза.

– Тяжело ли было привыкать к службе в новых условиях?

– Там было тяжело привыкать ко всему. Климат своеобразный. Днем жара, да такая, что можно было обжечься о раскаленный металл автомобилей. А ночью – сравнительно прохладно. Или едешь по пустыне – жара, поднимаешься чуть в гору – холодает. На низкогорье нормальные дороги, на подъем пошел – там обледенение. Чуть проглядел, уже авария. Еще никто не стрелял, а машины вышли из строя. Ведь на КамАЗе рулевая колонка спереди, и при сильном ударе ее просто обрезает, машина становится неуправляемой. Почти всегда мы возвращались с рейсов и тащили за собой неисправную технику.

Через год после выпуска из УВВАКУ лейтенант Гостев награжден медалью "За отвагу", Фото с места события из других источников

Через год после выпуска из УВВАКУ лейтенант Гостев награжден медалью "За отвагу", Фото с места события из других источников. Автор фото: Из личного архива ветерана

– Многие ветераны вспоминают о переоснащении военных подразделений на ходу, приведении потребностей войск в соответствие с реалиями афганской военной операции. Так ли это на самом деле?

– Очень много корректировок делалось в обеспечении наших войск техникой. На моих глазах происходило много событий по переоснащению подразделений. Причем, все делалось быстро. К примеру, дизельные двигатели показали себя хорошо, а бензиновым в горных районах просто не хватало воздуха. Сама жизнь подсказывала, что должно ездить по дорогам. Казалось бы, вот только 181-й мотострелковый полк, который частенько сопровождал нас на маршрутах, выезжал на стареньких БРДМах (бронированных разведывательно-дозорных машинах – ред.). Двигатели у них постоянно глохли, не тянули на подъемах. Через некоторое время смотрим, едут уже новые БТРы (бронированные транспортеры – ред.) с мощными двигателями. И они нас потом сопровождали без проблем.

– Каково это - ехать в рейс, осознавая, что машина не бронирована, а за спиной тонны горючего, которое может мгновенно превратить машину в факел?

– Фактически, в КамАЗе сидишь, словно в телевизоре. К примеру, на УРАЛе мотор спереди защищает, а кабина КамАЗа просматривается и простреливается со всех сторон. Поэтому нашим ребятам требовалось немало мужества, чтобы ездить на такой технике и знать, что каждую минуту в тебя могут начать стрелять. А армейские колонны для моджахедов всегда были самой лакомой мишенью, потому что за машины они получали какие-то бонусы, сожженная техника им хорошо оплачивалась. Поэтому они все время старались нас "прищучить". Главная задача, стоящая перед военными водителями – по возможности не вступать в перестрелки, а как можно быстрее выходить из-под обстрела. Покинуть машину можно было, когда она уже не могла двигаться.

– Медалью "За отвагу" награждают за личную храбрость, проявленную в бою. Расскажите, за что вам вручили эту награду?

– В 1984 году мы шли колонной на Гардез (город на востоке Афганистана, к югу от Кабула. Использовался как операционная база ограниченного контингента советских войск в Афганистане – ред.). Там готовилась крупная операция наших войск. Мы везли керосин для вертолетов, а следом пустили еще колонну техники с бензином и дизтопливом. В общей сложности, вместе с сопровождением, более 80 машин. Растянулись почти на километр. В "зеленке" (участки растительности вокруг водоемов в пустынной местности – ред.) боевики устроили нам засаду. Мы шли первые, что фактически и спасло большую часть людей. Наша колонна потеряла четыре машины. Четверо ребят были ранены, и один парень оказался с тяжелым ранением, он потом скончался по дороге в госпиталь. А во второй колонне из 30-ти машин вышло из боя всего девять. А потеряли они около 10-ти человек убитыми и более 20-ти ранеными.

В колонне я "ходил" начальником технического замыкания. Моей задачей было не оставить позади колонны ни единого человека. Машина, если нет возможности ее эвакуировать, просто бросалась. Но обязательно забирались водитель, автомат и бронежилет. И вот, в этом бою мы выручали водителя загоревшейся машины. Он был ранен в руку и находился под колесами КамАЗа. "Зеленка" была слева, и вся мощь огня приходилась на водительскую сторону. Мы остановились, обстрел по нам усилился. Ведь мы шли уже с небольшой оттяжкой от основных сил. Пришлось рискнуть и выехать на обочину, которая могла быть заминирована. Но выбирать приходилось меньшее из двух зол – или быть расстрелянными в упор, или попытаться укрыться за бочкой подбитой машины и вытащить раненого. Вроде бы все удалось, но когда начали выезжать и пытаться догнать колонну, по нам сделали три выстрела из гранатомета. К счастью, не попали. Зато прошили очередью водяной насос и двигатель почти сразу заклинил. Ни впереди, ни позади нас машин уже не было. Некоторое время мы втроем отстреливались от "духов", пока на помощь не пришел БТР, чтоб забрать нас.

– Чем закончился ваш памятный рейс?

– Когда "духов" уже выбили, разведка осмотрела "зеленку". Оказалось, нас ждали. Противник хорошо подготовился. У них даже стояли вешки под оружие, пристрелянные по двум уровням. Первые по линии колес, вторые – кабины и бочки. Вот нам и попробивали все шины. КамАЗы выходили все перекошенные, фактически, на дисках колес. Потом, после боя, оставшуюся технику собрали на пятачке возле трассы, пехота нас взяла в плотное кольцо обороны, и мы почти сутки восстанавливали машины. А восстанавливали как – за счет сильно поврежденных машин ремонтировали остальные. Что-то нам доставили "вертушками". И только после этого колонны завершили вторую половину марша.

Последние дни перед отъездом из Афганистана с боевыми товарищами, Фото с места события из других источников

Последние дни перед отъездом из Афганистана с боевыми товарищами, Фото с места события из других источников. Автор фото: Из личного архива ветерана

– Как часто приходилось выезжать на маршруты?

– Переход мог длиться от недели до двух, а то и месяц. Мы не заезжали в место дислокации подолгу. Мы могли приехать в один район, там слить топливо, "залиться" чем-нибудь другим и - дальше по маршруту. Потом в расположении батальона - два–три дня ремонт, и снова в путь. Всегда в движении, "на колесах". Только иногда, по праздникам, все подразделения возвращались "домой" и стояли по несколько дней. Выезжать запрещалось, видимо, командиры боялись провокаций.

– Как относилось к советским войскам местное население?

– Мы им много помогали. Фактически, Афганистан был феодальной страной, кругом нищета. Не зря они до сих пор часто добром вспоминают "шурави" (русский эквивалент арабского слова "шоурави": советский – ред.).

Виктор Гостев, ветеран боевых действий , Фото с места события собственное

Виктор Гостев, ветеран боевых действий , Фото с места события собственное. Автор фото: Дмитрий Прокопяк, PrimaMedia

Справка: ГОСТЕВ Виктор Петрович. Родился и вырос в Уссурийске. Закончил Уссурийское высшее военное автомобильное училище. Проходил службу в Афганистане сразу после выпуска из УВВАКУ, в 1983 – 1985 году, в отдельном 134-м автомобильном (наливном) батальоне 59 ОбрМО. За этот период награжден медалью "За отвагу", орденом "За службу Родине в Вооруженных Силах СССР" третьей степени. Уволился в запас из Вооруженных сил в 1996 году. В настоящее время стал индивидуальным предпринимателем, воспитывает двух сыновей, оба из которых гордятся отцом, носят форму и состоят на государственной службе.

ССЫЛКИ ПО ТЕМЕ:

Председатель "Боевого Братства" Владивостока: Война – это грязь, кровь и неопределенность

Я был мишенью на афганском небе и чудом остался цел – вертолетчик из Приморья

Ветеран из Приморья об Афганской войне: Мы видели, как полуголодную страну рвали на части

Загрузка...

© 2005—2019 Медиахолдинг PrimaMedia