PrimaMedia, 22 января. В Приморском академическом краевом драматическом театре имени Максима Горького объявлена Nessun dorma ("Пусть никто не спит" — с итальянского ). Принцесса Турандот здесь ни при чем, и имя принца (а также имя исполнителя "роли ролей") всем хорошо известно. Однако какой тут может быть сон, если репетиционный период реально выходит на финишную прямую, как ни банально это звучит. Первые примерные показы запланированы уже на 30-31 января.
Тем не менее, у постановщика спектакля, актера Московского академического театра сатиры и молодого режиссера Альберта Хасиева, находится время взять паузу в репетиции и поговорить о том, что только что происходило на сцене Горьковки, а также о том, какого "Гамлета" (12+) покажут совсем скоро владивостокской публике.
О своих впечатлениях о репетиции обозреватель ИА PrimaMedia Александр Куликов уже писал: "Это было необычно, ярко, театрально в хорошем смысле этого слова и… смешно. Складывалось впечатление, что перед нами не трагедия, а по меньшей мере трагикомедия, если уж вовсе не комедия. Любовные игрища Гертруды и Клавдия на глазах у актеров бродячего театра, школьные забавы Гамлета и его дружков Розенкранца и Гильденстерна, большое вельможеподобное дитя Полоний, "слова, слова, слова", сказанные "свихнувшимся" Гамлетом из стойки на руках (метафора мира, перевернутого с ног на голову) и всё такое прочее, выражаясь языком маршаковского Бёрнса, — не отторгало, а, наоборот, притягивало: хотелось узнать, а что будет дальше в этом театре в театре, где актеры и не скрывают, что они актеры, в какой-то момент превращающиеся в реальных обитателей Эльсинора XIII века.
В ожидании "Гамлета". Картинки с репетиции В Приморском краевом театре имени Горького московский режиссер Альберт Хасиев решил соединить низкие страсти и высокую духовность Шекспира
В продолжение начатого той публикацией рассказа — беседа с Альбертом Хасиевым.
Театр в театре
— Альберт, почему Шекспир? Почему трагедия в таком виде? Без привычного традиционного прочтения.
— Потому что я делаю спектакль в таких, как мне кажется, молодых ритмах. Для меня важно сегодняшнее, мое личное ощущение этой истории, а не то традиционное, к которому мы привыкли по старым фильмам и спектаклям. Причем по разным спектаклям, будь то постановка Томаса Остермайера или Эймунтаса Някрошюса или даже классический фильм (12+) Григория Козинцева с Иннокентием Смоктуновским в заглавной роли. У каждого из постановщиков было свое представление о "Гамлете". А у меня вот свое ощущение и времени, и сегодняшних ритмов.
— Но почему эти ощущения были переложены именно на Шекспира?
— На мой взгляд, Шекспир достаточно приемлем в этом смысле. Его можно по-разному интерпретировать. Это достаточно условный, объемный автор. Мне кажется, к нему гораздо проще подойти, чем к Горькому, у которого присутствует классическое прочтение в смысле психологического театра. И если бы я ставил Горького или Чехова, то это была бы классическая история. И, тем не менее, когда я делал спектакль "Три сестры. Наташа" (16+) и смотрел всё, что касается "Сестер", то мне ближе всего был фоменковский спектакль (спектакль "Три сестры" (12+), поставленный советским и российским режиссером театра и кино Петром Наумовичем Фоменко (1932-2012), создателем и художественным руководитель Московского театра "Мастерская Петра Фоменко" — А.К.). Своей легкостью и даже такой, я бы сказал, водевильностью. И я сам в той классике, которую ставил, искал некую легкость, некую игру, игровую историю. (Заметим, что для своего режиссерского дебюта в Московском академическом театре сатиры Альберт Хасиев выбрал комедию Николая Васильевича Гоголя "Игроки" (12+) и, судя по откликам в Интернете, спектакль получился ярким и необычным — А.К.).
А здесь же, в "Гамлете", у меня такая театральная история. История, связанная с игрой, история артистов, которая не менее интересна, чем история самого Гамлета. Такая интересная история артистов, играющих историю принца датского.
— Театр в театре, да?
— Да. Два плана. Первый — бродячие артисты из пьесы, которые появляются в сцене Клавдия с Гертрудой. И второй — те же самые артситы, которые закручивают этот спектакль.
Кстати
Томас Остермайер, немецкий театральный режиссер, художественный руководитель берлинского театра "Шаубюне":
Шекспир — один из самых жестоких мировых драматургов. Его мир — мир неистовых буйных страстей. Поэтому он так захватывает. Именно сила и неистовство в выражении чувств, эмоций его героев и дает возможность катарсиса в театре. Его пьесы начинаются с высшей эмоциональной точки. А потом развиваются по нарастающей. В "Гамлете" мы оказываемся в самой сердцевине противостояния человека и смерти. В ситуации предельного напряжения всех сил. И мне бы хотелось, чтобы на нашем спектакле публика встретилась со смертью.
Роман Должанский, "Някрошюс растворил "Гамлета" в талой воде", газета "Коммерсантъ" от 23.12.1997:
… Монолог "Быть или не быть", который Гамлет произносит, стоя под люстрой с ледяными подвесками. Лед постепенно тает, вода капает на принца. А его казавшаяся накрахмаленной белая рубашка (которую выносит сыну призрак) оказывается бумажной и постепенно сползает как намокшая салфетка, обнажая мерзнущее и несчастное тело Гамлета.
Някрошюс насыщает шекспировскую пьесу первоэлементами жизни. Тут властвуют стихии: лед, огонь, вода, пепел. Причем они в вильнюсском спектакле выступают не столько как театральные знаки, сколько как конкретные субстанции, которые несут конкретный физический холод, и боль, и грязь… Выросший на глухом литовском хуторе, Някрошюс изощренно, насыщенно и даже высокомерно театрален. Он объясняется метафорами, но при этом по-крестьянски трезв и близок суровым земным реальностям.
Алексей Бортошевич, "Комментарий к "Гамлету" Валерия Фокина", портал "Пресса о петербургских спектаклях:
У Фокина именно Гертруда (а вовсе не подкаблучник Клавдий) — главная злодейка, хладнокровная убийца, организатор и вдохновитель расправы со стариком Гамлетом. Монументальная, как вагнеровская героиня, она и нового мужа презирает; но нужен же какой-нибудь супруг-король, и она брезгливо-снисходительно прячет его под юбку, точно так же, как потом гадливо утирает рыдающему Гамлету нос и с отвращением отбрасывает подальше мокрый платок… И только в конце, вдруг осознав, чем она стала, а может быть, просто обессилев от жизни в мире мужчин-лузеров, залпом выхлебывает миску с ядом.
Призрак есть, а мистики нет
— Вам уже рассказывали, может быть, что "Гамлет" — вообще первый спектакль, который поставили в стационарном театре Владивостока?
— Нет, не рассказывали.
— Было это в 1873 году. Бытует апокриф, что спектакль поставил какой-то чиновник, который, естественно взял себе заглавную роль, Офелию играла проститутка, а когда дело дошло до "Быть или не быть", исполнитель забыл слова монолога, просто стоял на сцене и молчал. Тогда какой-то морской офицер в зале встал, прочел монолог по-английски, а после кинул стул на сцену, после чего началась общая драка.
— Вот это Шекспир! По страстям, я имею в виду. Во времена Шекспира, кстати, если актеры плохо играли, в них бросали огрызки и объедки.
Сегодня на репетиции вы увидели небольшую часть спектакля, как раз не классически решенные сцены, а достаточно буффонадные. Но в целом мне важно соединить в спектакле и низкие страсти, и высокие духовные проблемы.
Поэтому в спектакле есть сцены достаточно гротесковые, как, скажем, сцена Клавдия и Гертруды, а есть сцена Гамлета с Офелией, которая решена очень драматично, так же, как и сцена Гамлета с матерью, Гертрудой (центральная сцена пьесы, на мой взгляд). И монологи решены классически, и сцена с могильщиком, где поднимаются какие-то философские темы. Классически решена также сцена исповеди и попытки покаяться короля Клавдия.
Гротеск, на мой взгляд, в природе Шекспира и игрового театра. И как бы в моей природе. Но есть сцены, которые решены классически, и персонажи в них решены классически.
На репетиции "Гамлета" в Приморской Горьковке. Фото: Осипчук Дмитрий, ИА PrimaMedia
Абсолютно бытовая, например, сцена Гамлета с призраком. Мистики вообще нет. Мы видим сцену встречи отца и сына. Они просто сидят на пристани, разговаривают, камешки кидают в воду, делают "лягушки" (у нас в Приморье эта забава называется "печь блинчики" — А.К.). То есть как бы абсолютно бытовая сцена. Трогательная, простая, и по мизансцене, и по игре. Можно сказать, такая киношная сцена крупным планом, соединяющая гротеск и классическую трагедию.
Убить Дракона. И стать им
— Шекспироведы говорят, что русский Шекспир облагорожен, что на самом деле это достаточно площадная, грубая, жестокая история.
— Ну, Пастернак опоэтизировал эту историю, и у Козинцева получился достаточно поэтичный, аристократичный Гамлет.
— А вы знаете, что в психологии есть такой термин как "Гамлет"? И он относится как к мужчинам, так и к женщинам.
— Я слышал, но не помню.
— Есть такая концепция "соционика", согласно которой женщина-Гамлет является эмоционально интенсивной, проницательной, обладает сильным желанием влиять на окружающих. А вот мужчина-Гамлет часто является харизматичным и духовным лидером и, кстати говоря, режиссером. В отношениях ищет глубину и драматизм, хочет "спасать" или "возвышать" любимого человека. Вот такой архетип получается.
— Но мне в этой истории хотелось бы изначально видеть Гамлета совершенно не героем, а абсолютно обычным мальчишкой, не способным ни на какой серьезный, страшный поступок. Книжный мальчишка, не сильно хорошо фехтующий на фоне того же Лаэрта, который фехтует классно и вообще такой экспрессивный парень. А Гамлет — всего лишь мальчишка, который сталкивается с такими ужасными обстоятельствами в жизни, как смерь отца, предательство матери, одиночество во всем этом лицемерном мире.
На репетиции "Гамлета" в Приморской Горьковке. Гамлет, Розенкранц и Гильденстерн. Фото: Осипчук Дмитрий, ИА PrimaMedia
И эти обстоятельства делают из него страшного человека, как мне кажется. Ведь он уже не по ошибке, как Полония, а вполне целенаправленно убивает Розенкранца и Гильденстерна. ведь он же мог и не писать подметное письмо с приказом казнить их по прибытии в Англию. Да, они предали его, но он-то их убивает. Да, он борется с этой системой, бросает вызов этому обществу, но в нем самом развивается та же зараза. Он сам как бы становится драконом, которого пытается убить…
"Если нет любви, то ничего и нет"
— Сцены с Гертрудой и Клавдием (Наталья Овчинникова и Сергей Лисинчук) порождают мысль, что у них отношения начались еще при жизни покойного короля Гамлета.
— Да, у них всё началось еще при жизни короля. Я думаю, у них здесь происходит конфетно-букетный период. Можно сказать, они друг от друга не отлипают вообще. Ромео и Джульетта такие, но только "за...".
— А вот Владислав Яковлев, играющий Гамлета, так и останется с этой бородой, с этими длинными волосами?
— С волосами будет. А бороду, наверное, чуть-чуть приберет.
— С такой бородой, как сейчас, он на Христа похож…
— Да, есть некая аналогия пробуждения в Гамлете совести. У меня в спектакле, в начале, он абсолютно увядший, без сил, без надежды, без какого-то света. Человек, который падает вниз, у которого него нет ни сил, ни желания, ни надежды до момента встречи с отцом, когда в нем пробуждается какая-то энергия достижения цели. Гамлет ведь совсем еще юный. Ну сколько ему? Лет 20-25.
— Сильно пришлось текст сокращать? Всё-таки пьеса большая, а спектакль должен идти где-то 2 часа 20 минут. Да и по стилистике требуется какое-то время на хореографические номера.
— Действительно, пришлось сокращать текст на 35 страниц.
— Но главные фишки сохранены? Про флейту, про хорьковую спинку?
— Конечно.
На репетиции "Гамлета" в Приморской Горьковке. Полоний и Гамлет. Фото: Осипчук Дмитрий, ИА PrimaMedia
— А наставления Полония Лаэрту, уезжающему во Францию? Многие сокращают, а то и вовсе выкидывают эту сцену, а, по-моему, она очень важна.
— Я, наоборот, делаю так, чтобы получилась достаточно бытовая сцена, хотя она тоже решена через игру. Сцену Лаэрта, Офелии и Полония я строю как общение счастливой, любящей семьи, где один с трепетом относится к другому. Поэтому, видя, что происходит дальше, мы понимаем, почему Офелия сходит с ума. Если мы сначала не выстроим безумную любовь внутри этой семьи, тогда не сможем достоверно объяснить безумие Офелии и бунт Лаэрта, этого молодого пацана, поднимающего нож на короля. Но Лаэрт идет на такой страшный поступок именно от отчаяния, от большой любви к отцу. Если нет любви, то ничего и нет.
Бедный, бедный, бедный Гамлет
— Хотелось бы, конечно, спросить о монологе Гамлета…
— Но пусть это пока останется тайной.
— Пусть. Сохраним интригу. Только хочу заметить, что разные постановки "Гамлета" и, как следствие, разные интерпретации монолога объединяет, пожалуй, одно — желание подсказать зрителю, что Гамлет выбирает "быть". Александр Иванович Запорожец рассказывал, что, когда Ефим Семенович Звеняцкий ставил "Гамлета" в Комсомольске-на-Амуре, будучи главным режиссером комсомольского драмтеатра (а Александр Иванович играл в спектакле заглавную роль), то сразу определился, что Гамлет выберет "быть".
— Нет, ну если выбирать активное действие, то тогда, конечно же, "быть". Но у меня все время присутствует тема смерти, тема могилы. Гамлет периодически в этой могиле сидит. Он то чай там пьет, то еще что-то делает.
Смерть периодически рядом с ним. И свой монолог "быть или не быть", на самом деле, есть и у Клавдия. Либо покайся в убийстве брата, либо оставь себе королевство, а вместе с ним и предательство, и живи с этим колоссальным страхом возмездия. Там вообще доходит до желания быть убитым.
А дальше центральное событие пьесы — "Мышеловка", после чего страх Клавдия раскручивается до паранойи. Страх, туман, дым, дымка… И он блуждает в этом тумане, когда Гамлет уже убил Полония, когда сам Клавдий уже понимает, что на самом деле он должен был быть на месте Полония. Когда Клавдия обуял такой страх, что он уже не может сдерживать себя, когда ему всё время кажется, что он в тумане кого-то заколол, а позади ходят артисты. И он сам лицедей, такой страшный лицедей…
Альберт Хасиев на репетиции "Гамлета" в Приморской Горьковке. Фото: Осипчук Дмитрий, ИА PrimaMedia
— Гамлета играет Владислав Яковлев. И, кажется, это хорошее попадание. И где-то даже ожидаемое.
— Вы знаете, я очень рад, потому что он безумно старательный человек.
— Он заболел этой ролью?
— Да, заболел. И уже где-то полтора месяца он не спит, переживает. Я его периодически ругаю за это, даю какие-то добрые наставления. Ведь на нем очень много задач. И Владислав, конечно, двигается к пониманию той трагедии, с которым столкнулся его герой, по сути, еще мальчишка, совсем не готовый к тому, что происходит, желающий жить обычной жизнью, любить Офелию, быть счастливым… Ну возьмите нашего Николая второго, который не хотел оказаться на престоле, а хотел влюбляться и жить спокойной жизнью.
— А вот Павел Первый, которого еще называли "русский Гамлет", хотел стать императором, всё изменит, реформировать. И сколько ему было отпущено?
— Совсем чуть-чуть. Лет 5.
"Хотелось бы, чтобы актеры начали хулиганить"
— У вас режиссура актерская? Вы всё время находитесь на сцене, двигаетесь, показываете и объясняете актерам, чего вы хотите.
— Понимаю, к чему вы клоните. Этюдный метод прекрасен. Если есть время. Не два с половиной месяца, а год, по крайней мере. Другой вопрос, что, как мне кажется, актеры сейчас сходят с ума от того ритма и энергетики, которая вкладывается в эту историю. Они очень сильно устали.
Мне, конечно, как актеру по прошлой профессии (тем более я еще что-то играю) важнее работать через показ с его энергетикой, какими-то нюансами. Пока интереснее и удобнее работать так. А уже потом, "собирая" спектакль,я сяду, дуду смотреть и аккуратно что-то поправлять.
Главное — это энергия. Театр, как мне кажется, — это, прежде всего, энергия. И передать эту энергию с показа легче. Во всяком случае на данном этапе.
— Но многие актеры во время репетиции начинают что-то предлагать, и эти предложения проходят.
— Проходят-проходят. Хотелось бы, конечно, чтобы их было побольше, потому что на сцене я выстраиваю некую схему сцен и становится понятно, что хочет один актер, что другой, в каком жанре решена та или иная сцена и так далее.
На репетиции "Гамлета" в Приморской Горьковке. Хасиев учит актеров хулиганить. Фото: Осипчук Дмитрий, ИА PrimaMedia
В конце концов хотелось бы, чтобы актеров отпустил текст, который их до сих пор держит. Хотелось бы, чтобы их отпустила задача той или иной мизансцены, чтобы они ушли в подсознание и чтобы уже сами начали хулиганить. То есть дополнять эту историю еще и какой-то своей, внутренней, актерской, хулиганской в хорошем смысле этого слова. Чтобы артисты сыграли эту историю, довели ее до конца, с переживаниями, с каким-то своим пониманием истории, которую они рассказали.
Пока не захлопнется мышеловка
— Один режиссер мне рассказывал, что у него в спектакле всегда есть актер, являющийся проводником его, режиссерской позиции. И это не обязательно главный персонаж. Он может быть и героем второго плана. Такой маяк, указывающий дорогу зрителям и другим актерам.
— Мне очень приятно и удивительно работать с Александром Ивановичем Запорожцем (роль Первого артиста — А.К.).
Вот я молодой, начинающий режиссер. Мне 33 года, это моя шестая работа. И Александр Иванович. Мэтр, переигравший, кажется, все на свете роли, обладатель огромного театрального опыта, сам воспитавший множество учеников. И насколько он тактичен, внимателен, исполнителен! Очень аккуратно, совсем чуть-чуть что-то предложит.
Александр Иванович — доверяющий режиссеру, верящий в него актер. И это очень приятно. Думаешь: "Какой умница! Какая культура".
— Старая школа.
— Да-да. То же самое можно сказать о Сергее Витальевиче Миллере (роль Могильщика — А.К.). Очень аккуратен, очень внимателен. Ну и молодые. От них ты по-другому заряжаешься. От Лаэрта (актер Артем Агафонов — А.К.), от Офелии (актриса Ксения Голубева — А.К.).
Лаэрт — это нестандартная такая история. Я подумал, а может быть, мне не нужен здесь герой, в смысле такой красавчик, "шпага наголо". Он, как и Гамлет, мальчишка, только фехтующий хорошо, отчасти истерик и далеко не герой. Ну какой герой исподтишка смажет шпагу ядом? Если ты чувствуешь за собой силу, то и дерись честно.
— Два слова о ритме спектакля, о темп речи. Он меняется?
— Сегодня вы попали на достаточно активные сцены: короля, королевы, Розенкранца и Гильденстерна, Гамлета и Полония, приезда артистов и опять Розенкранца и Гильденстерна, но уже с Гамлетом. Здесь довольно-таки активный темп. А бывают сцены достаточно внятные, в другом ритме, с другим темпом речи.
— А сама "Мышеловка", она в каком темпе?
— В медленном. И только потом, когда случается событие и король встает с трона, начинается вся эта суета. И там, конечно, уже другой темп. Но и там требуется некая замедленность действия, для того чтобы передать возникающее напряжение.
Я даже делаю некую "мимику часов". Альберт Альбертс (хореограф спектакля — А.К.) сцену поставил. На помосте на двух тронах сидят Клавдий и Гертруда, далее — Полоний, Розенкранц, Гильденстерн, ну и труппа приезжих актеров. И все они как по часовой стрелке разворачиваются, разворачиваются, разворачиваются вокруг центрального действия. И сама сцена играется очень картинно, очень медленно — до того момента, пока не захлопнется мышеловка. Ну а дальше начинается пляска смерти, ну, просто пляска на костях. И музыка такая ерническая звучит…
На репетиции "Гамлета" в Приморской Горьковке. Актеры приехали!. Фото: Осипчук Дмитрий, ИА PrimaMedia
Справка. Хасиев Альберт Дзамбулатович. Родился 4 августа 1992 года в Кинешме. Окончил Ярославский Государственный театральный институт курс А.С. Кузина. В труппе Московского драматического театра под руководством Армена Джигарханяна с 2018 года. В труппе Московского академического театра сатиры с 2022 года. Занят в спектаклях "Игроки" (12+) — Ихарев, "Арбенин. Маскарад без слов" (12+) — Неизвестный, "Вождь краснокожих" (6+) — Сэм, "Трамвай "Желание" (16+) — Стэнли Ковальски. Поставил спектакли "Василий Теркин" (12+), "Игроки" (12+), "Три сестры. Наташа" (16+), "Римские рогоносцы" (18+) и др.
