PrimaMedia, 10 марта. Март — время, когда у школьников начинается самая ответственная пора. Выпускники готовятся к экзаменам, учителя проводят дополнительные консультации, а родители всё чаще задумываются о том, как помочь детям справиться с нагрузкой и тревогой. О том, как организована подготовка к ЕГЭ и ОГЭ во Владивостоке, какие изменения ждут систему образования в ближайшее время и как решаются самые острые вопросы — от буллинга до сборов денег в классах, — в интервью корр. ИА PrimaMedia Наталии Соколовской рассказала начальник управления образования администрации Владивостока Милица Щипун.
— Какими основными событиями запомнился 2025 год для системы образования Владивостока?
— Для любой системы образования важнейший показатель — успехи выпускников. Наше основное достижение — это высокобалльники. В 2025 году более 15% выпускников получили высокие баллы на ЕГЭ, а 32 ученика набрали 100 баллов. Радует, что десять из них поступили в вузы Приморского края — этим летом они получат премию в 100 тысяч рублей, которую мы ввели как раз в прошлом году. Думаю, это хорошая мотивация для ребят: не только сдать экзамены и поступить, но и получить заслуженный бонус.
Ещё одно важное направление — капитальные ремонты. 2025 год выдался рекордным по объёму работ. Мы отремонтировали 13 школ: обновили пищеблоки, спортзалы, инженерные системы. Например, во Дворце детского творчества привели в порядок балконы. Два детских сада тоже отремонтировали — уже за счёт местного бюджета. Это колоссальная работа, проделанная и городом, и управлением образования.
Если говорить о воспитании, здесь важно отметить охват детей дополнительным образованием. Ежегодно мы прибавляем около 10%, и в 2025 году достигли почти 80%. Для Владивостока это хороший результат, учитывая большое количество учреждений, не подведомственных образованию, — например, колледжей, где сложно отследить занятость наших школьников. Если считать вместе с ними, уверена, мы давно перешагнули 100%. Но останавливаться не собираемся, будем стремиться к полному охвату.
Ещё один важный шаг — в 2025 году в каждой школе появились бесплатные часы для занятий в хорах, театральных студиях, спортивных клубах и музеях. Теперь у детей есть возможность бесплатно заниматься по разным направлениям.
Интервью с Милицей Щипун. Фото: Дмитрий Осипчук, ИА PrimaMedia
Отдельно отмечу проект по беспилотным летательным аппаратам. В прошлом году к девяти школам добавились ещё четыре, и мы кардинально изменили содержательную часть проекта. Раньше просто закупали оборудование за счёт муниципалитета, обучали учителей вместе с нашим партнёром — и все двигались по одной программе. Теперь мы поняли, что нужно методическое сопровождение: создали городское педагогическое объединение учителей по БПЛА, начали тесно сотрудничать с краевыми структурами. Технологии не стоят на месте, каждые месяц-два появляется что-то новое, и профессиональное сообщество должно развиваться вместе с ними.
Сейчас мы задумались о закупке 3D-принтеров и расходных материалов, чтобы можно было печатать детали для дронов, которые часто ломаются. Это снизит нагрузку на учреждения. И самое главное — в 2025 году мы решили внедрять БПЛА не только в кружки, но и в школьные уроки. Например, на физкультуре или физике. В школе №17 уже прошёл первый урок физики, где на примере дронов показывали законы тока. Наша задача — чтобы каждый ребёнок познакомился с беспилотником, а если ему станет интересно, он сможет заниматься углублённо.
И, конечно, нельзя не сказать о педагогах. Все наши успехи — это их заслуга. В сентябре в школы пришли более 100 молодых специалистов, и ещё более 100 педагогов переехали во Владивосток из других регионов по проекту "Учитель Владивостока". Это не только молодые, но и опытные педагоги. Для нас это большое достижение — что в наш город приезжают работать учителя. Мы стараемся их поддерживать: проводим семинары, форумы, чтобы коллеги не выгорали и хотели не просто проводить уроки, а добиваться высоких результатов.
— В конце декабря 2024 года в Госдуму внесли проект закона о противодействии буллингу в школах. Новый закон призван определить травлю в школе как самостоятельное правонарушение, закрепить ответственность за буллинг и меры профилактики в школах. Как на практике борются с травлей в школах, есть ли определенный алгоритм действий, которые должны выполнить классный руководитель или директор при обнаружении конфликта? И как, наоборот, учителей защитить от нападок со стороны учеников и родителей? Ведь дети бывают разными.
— Тема конфликтов в школе сегодня очень актуальна. Появляются новые порядки, инструкции, документы. Мы погружаемся в это ещё глубже ещё и потому, что идёт информационная война, которая захватывает всю страну. И первые, кто страдают, — наши дети, особенно в социальных сетях.
Я говорю про кибертравлю. Часто конфликтные ситуации, недопонимания в классе переходят в соцсети, и там дети начинают оскорблять друг друга, выходя за рамки и правового поля, и просто человеческого общения. Недавно утверждённый инструмент как раз подразумевает пять чётких шагов. Не могу сказать, что это что-то кардинально новое — мы в этом направлении работаем давно. Вопрос в том, что эти шаги часто не выполняются системно, и тогда ситуация перерастает в затяжной конфликт.
Отрицать конфликты было бы глупо. Они будут в любом обществе — и детском, и взрослом. Это нормально: противостояние интересов, спорная ситуация, у каждого своё мнение, и не все готовы с ним согласиться. Но когда конфликт начинает выходить за рамки разумного спора, первое, что нужно сделать любому взрослому — классному руководителю, учителю или родителю, — это зафиксировать проблему письменно. Пишется обращение к заместителю директора по воспитательной работе или директору школы. Это может быть заявление, служебная записка, докладная — как угодно назовите, главное — официально просигнализировать.
Это первый шаг. И, к сожалению, именно он чаще всего западает. Ко мне часто обращаются родители с затяжными конфликтами. Я спрашиваю: есть письменное обращение? А в ответ: "Нет, я звонила классному, говорила с директором устно, вроде всё решили". А на самом деле проблема остаётся, тянется и приводит к печальным последствиям, когда приходится вмешиваться уже другим структурам. Хотя можно было урегулировать всё в школе.
Итак, первый шаг — письменное обращение. Второй: руководитель получает документ и назначает конфликтную комиссию. Третий — сбор информации: всё, что можно зафиксировать. Если есть камеры — записи, если есть свидетели — их опрос, характеристики детей, как они вели себя раньше. Четвёртый шаг — заседание конфликтной комиссии, которое проводится в соответствии с локальным актом школы. Кстати, ещё в 2019 году Общероссийский профсоюз утвердил примерное положение о конфликтной комиссии по урегулированию споров между участниками образовательных отношений. Им можно руководствоваться.
Комиссия выносит решение. Может рекомендовать поставить кого-то на внутришкольный контроль, обратиться в полицию или, наоборот, если ситуация исчерпана, провести заседание службы медиации или совета примирения. И последний, пятый шаг — обжалование решения, если кто-то с ним не согласен.
Всё это стандартные шаги, и их нужно просто выполнять. Почему же тогда растёт количество буллинга? Сейчас, кстати, законодательно термин "буллинг" заменяют на "психологическое насилие" — в новых документах стараются использовать именно это понятие. Но нам привычнее "буллинг", и дети его используют. Повторю: проблема чаще всего в том, что пропускается первый шаг. Нет письменного обращения, нет официального сигнала — и конфликт тлеет.
Теперь что касается агрессии в адрес педагога. Как её остановить? В декабре в школы направили документ с примерно таким же алгоритмом. Если ребёнок ведёт себя агрессивно, выходит за рамки норм поведения, первое — не эмоционировать, не паниковать. Любой человек даёт эмоциональный отклик на агрессию, поэтому педагогу важно сначала успокоить ситуацию, снизить накал здесь и сейчас. А дальше — всё те же шаги: докладная, конфликтная комиссия, решение.
Молодым педагогам Владивостока сохранят ежемесячную поддержку — мэрия Средства на эти цели заложены в проект городского бюджета
— Какие меры поддержки сейчас действуют для учителей во Владивостоке? Нет ли планов по введению дополнительных мер?
— Действительно, в последнее время в СМИ активно обсуждаются меры поддержки педагогов, особенно молодых. Осенью мы узнали, что с 1 января краевой закон, предусматривавший единовременные выплаты молодым учителям, ежемесячную выплату в 10 тысяч рублей, компенсацию жилья и выплаты наставникам, прекратил своё действие. Безусловно, мы не могли оставить педагогов без поддержки. Резко обрывать эти меры было нельзя, да и в планах такого не было.
Сейчас мы утвердили муниципальный нормативный акт, который забрал на себя эти полномочия. Для тех, кто трудоустроен до 31 декабря 2025 года, все меры поддержки сохраняются в полном объёме. Мы уже сделали перерасчёт, и все молодые педагоги получат ежемесячное пособие в размере 10 тысяч рублей начиная с января с учётом перерасчёта.
Что касается педагогов, которые придут в школы с 1 сентября 2026 года, — пока окончательного решения нет. Но могу точно сказать: этот вопрос активно обсуждается. Мы стремимся к тому, чтобы поддерживать молодых специалистов. Понимаем, что для многих именно денежное поощрение становится важным мотивирующим фактором. Поэтому для нас это приоритет.
Кроме того, мы стараемся помогать с жильём педагогам, которые приезжают к нам из других регионов. Это не только молодые специалисты, но и опытные учителя. Если есть необходимость, рассматриваем варианты социального или коммерческого найма. Уже немало педагогов получили муниципальное жильё.
Что касается введения каких-то дополнительных мер поддержки — пока рано об этом говорить. Сейчас наша главная задача — сохранить и обеспечить те меры, которые уже действуют. Но, возможно, в недалёком будущем мы вернёмся к обсуждению новых решений.
— Сейчас у девяти— и одиннадцатиклассников наступает самое ответственное время: они писали итоговое сочинение или сдавали устный русский, а впереди экзамены. Как прошел "допуск к ЕГЭ" во Владивостоке? Насколько сейчас школы готовы к экзаменационной кампании?
— Март, апрель, май — это самые активные месяцы подготовки к экзаменам. И здесь мы работаем сразу по нескольким направлениям.
Первое и главное — это, конечно, подготовка самих выпускников. Школы предоставляют дополнительные практикумы, консультации по выбранным предметам. Важно помнить, что у любого ребёнка есть право выбрать индивидуальный учебный план, в том числе ускоренное обучение. Это закреплено в 34-й статье Закона об образовании. Если родители и дети готовы, они могут досрочно сдать промежуточную аттестацию по предметам, которые не нужны для экзаменов, и оставшиеся три месяца полностью сосредоточиться на подготовке к ЕГЭ по выбранным дисциплинам. Школы к такому формату готовы.
Кроме того, у нас есть региональный проект по повышению качества образования. В его рамках еженедельно проходят вебинары для педагогов, а дети получают домашние задания для отработки сложных тем. Наши учителя активно в этом участвуют — это хорошая поддержка со стороны края.
Второе важное направление — работа с тревожностью. И дети, и родители очень переживают перед экзаменами. Чтобы снизить напряжение, мы проводим тренировочные мероприятия. По субботам проходят дни открытых дверей в пунктах проведения экзаменов: можно прийти, пройти всю процедуру — от входа до распечатки контрольно-измерительных материалов, увидеть, как сидят в аудиториях. Это помогает снять страх перед незнакомой обстановкой. А 4 марта пройдут всероссийские тренировочные мероприятия, к ним присоединятся и наши школы. Есть и региональные, и муниципальные тренировки — родители тоже могут прийти и посмотреть, чтобы потом не волноваться лишний раз.
Третье — мы провели большую работу с руководителями школ. Буквально на прошлой неделе завершили индивидуальные собеседования. Я лично встречалась с директорами, мы обсуждали ситуацию по каждому ученику из так называемой группы риска — тех, кто сейчас балансирует между двойкой и тройкой. Времени осталось мало, и с такими детьми разрабатываются индивидуальные образовательные маршруты, чтобы помочь им преодолеть этот порог.
Так что сейчас, при всём многообразии воспитательной работы, главный фокус — на государственной итоговой аттестации. Мы к ней готовы и продолжаем настраивать на это и детей, и педагогов, и родителей.
Число бюджетных мест в колледжах превысит 8 тысяч в этом году в Приморье В регионе появятся 13 новых специальностей, включая разработку игр с ИИ и робототехнику
— Школа — это часто единственное окно, через которое можно увидеть проблемы в семье (побои, голод, запущенность). Как в школах Владивостока организовано выявление детей, подвергающихся насилию дома? Есть ли инструкция для учителя, если он увидел синяк у ребенка или его настораживает странное, замкнутое поведение ученика?
— Здесь всё примерно то же самое, что и с конфликтными ситуациями, травлей, буллингом. Но в этом случае особая надежда — на классного руководителя. Важно, чтобы он не просто формально выполнял свои обязанности, а был внимательным, человечным, умел замечать то, что часто скрыто.
Синяк сразу не увидишь. Часто их замечают именно на уроках физкультуры, когда дети переодеваются. Иногда кто-то из детей рассказывает — но это редкость. Очень редко ребёнок приходит сам и говорит о том, что дома происходит насилие. Бывает, что сообщают соседи или родственники. Но если ты увидел, заподозрил, зафиксировал — алгоритм тот же самый, что и в любой другой угрожающей ситуации: написать служебную записку на имя директора.
У нас есть утверждённые чек-листы — на уровне Уполномоченного по правам ребёнка, на федеральном уровне. Там чётко прописано: как действовать, если тебя обидели, если ты стал свидетелем насилия, если тебе рассказали о противоправных действиях. И любой чек-лист начинается с одного — нужно сообщить. Как минимум, в первую очередь — директору школы.
Очень часто происходит подмена понятий: сразу вызывают инспектора ПДН или пишут в полицию. Хочу подчеркнуть: родители, дети, учителя — это участники образовательных отношений. И если происходит что-то, что касается прав одной из сторон, первая инстанция — руководитель школы. Он уже принимает решение дальше. Если понимает, что школа не справится, обращается в правоохранительные органы — будь то полиция, Следственный комитет или, если речь об экстремизме, даже ФСБ.
Но алгоритм един: обратиться к руководителю и обязательно сообщить. Не замалчивать. Ни в коем случае. Надо не бояться писать служебные записки, сообщать о любых случаях, которые вызывают сомнение. Пусть лучше тревога окажется ложной, чем ребёнок останется один на один с бедой.
— В 2026 году нейросети уже умеют практически всё. Будет ли как-то перестраиваться система проверки знаний (ЕГЭ и ОГЭ) под реалии ИИ? Ведь зная заранее темы сочинений, например, (а дети чаще всего находят ответы на все варианты экзаменов заранее), можно написать идеальный текст через ИИ и получить высший балл.
— Контрольно-измерительные материалы по любому предмету разрабатываются не на уровне края, а федеральными институтами, в частности Институтом педагогических измерений. Можно с уверенностью сказать, что они всегда отвечают актуальным требованиям времени. Каждый год вносятся изменения — если, например, поменялось содержание учебников по истории, изменилась нагрузка или появились новые акценты в обществознании, материалы корректируются соответственно.
Что касается искусственного интеллекта и сочинений, здесь важно понимать структуру экзамена по русскому языку. Это не только сочинение, но и тестовая часть, задания с развёрнутыми и краткими ответами. Сочинение приносит около 22 баллов из примерно 80 возможных. Даже если ребёнок идеально напишет сочинение, заученное или сгенерированное нейросетью, это не гарантирует успеха — можно просто провалить тестовую часть. Рассчитывать только на это было бы неразумно.
Другое дело, что подготовка нескольких сочинений с помощью ИИ, их осмысление и запоминание — это уже колоссальный труд и прирост знаний. К тому же темы сочинений не конкретны, есть лишь направления. Какая именно тема достанется конкретному ученику — неизвестно. Чтобы подготовить хотя бы пять вариантов, нужно серьёзно поработать.
Я вообще за то, чтобы искусственный интеллект развивался и брал на себя рутинные задачи. Это освобождает время для более глубокого изучения сложных тем. Мы в городе Владивостоке как раз сейчас работаем над этим направлением вместе со Сбербанком. У нас появится муниципальный проект по обучению школьников работе с искусственным интеллектом. Чтобы дети умели им правильно пользоваться, грамотно формулировать запросы, понимали, как получить качественный результат. Если просто взять две нейросети и попросить написать сочинение на одну тему, результаты могут быть разными — и вовсе не факт, что они будут на высокий балл.
Хотя информация о том, что нейросеть уже сдаёт ЕГЭ по русскому на 80 баллов, действительно есть. Но наши дети способны на большее. Мы сейчас буквально на днях обсуждаем концепцию проекта, чтобы учить школьников работать с ИИ осознанно. Знаете, как говорят: если не можешь контролировать ситуацию, её нужно возглавить. Мы решили пойти именно этим путём — учить детей использовать искусственный интеллект как инструмент для развития, а не как замену собственным знаниям.
— Не секрет, что на родительских собраниях часто собирают деньги на ремонт, на шторы, на парты и т.д. Почему так происходит и законно ли это? И как действовать родителям, которые не хотят сдавать деньги, чтобы их отказ не отразился на отношении к ребенку?
— Безусловно, тема сборов денег в школах остаётся чувствительной. Но здесь важно понимать главное: всё, что собирается, — только на добровольной основе. Ни в коем случае классный руководитель не должен предлагать, спрашивать, а тем более контролировать такие вопросы. Если родители сами принимают решение, что хотят помочь, — это исключительно их инициатива.
Я сама мама, и, как многие, вижу в родительском чате сообщения: "Давайте скинемся по 500 рублей на чаепитие к 8 Марта" или "на небольшой подарок учителю". Я складываюсь, но в чате есть мамы, которые не скидываются. И никаких санкций к ним или их детям нет. Всё упирается, наверное, в уровень воспитания и понимания самих родителей. Иногда возникают споры, мы стараемся их регулировать, объяснять. Но крупных сборов, жалоб на что-то серьёзное в последнее время не было.
Чаще всего слышу стандартные формулировки: "на шторы", "на парты". Но на деле обычно собирают на расходные материалы — бумажные салфетки в класс, кулер с водой. Есть вещи, которые школа в рамках бюджета не может обеспечить каждому классу. Кулер, например, — это не обязательное требование к образовательному процессу. Но родители хотят, чтобы у детей была холодная вода, и принимают решение собрать деньги. То же с кондиционером — если родители обсуждают и решают поставить, школа, как правило, не против. Микроклимат лучше, комфортнее. Но это именно инициатива родителей, а не требование школы.
Важно помнить, что любые принудительные сборы — это уголовно наказуемо. Поэтому мы строго следим, чтобы этого не было. Ни классные руководители, ни директора не имеют права требовать деньги. Но если родители хотят помочь школе, мы всегда рады. Потому что понимаем: сколько бы денег ни выделяли на образование, всегда будет мало. Очень много новшеств, большие траты уходят на оснащение современным оборудованием.
В 2025 году, например, в 70% школ закупили лазерные и фрезерные станки для уроков труда и ОБЗР. Это дорогостоящее оборудование приобрели за счёт краевой субвенции. Но установка такого класса обходится около 400 тысяч рублей — и это нагрузка, которую мы берём на себя. В этом году нам поставили задачу оснащать кабинеты ИЗО, музыки, физики. Сейчас считаем инфраструктурные листы, объёмы серьёзные.
При этом школа обязана выдать каждому ребёнку печатный учебник. Программы часто меняются, учебники переписываются, и ежегодно до 70% бюджета школы уходит именно на учебную литературу. Поэтому новые шторы, кулеры или даже мебель — это по приоритету уходит на последний план. Если родительский комитет предлагает что-то приобрести, школа обычно не отказывается. Особенно в начальных классах, где у детей закреплён один кабинет, он для них целый мир, и хочется, чтобы там было уютно.
Но повторю: всё только на добровольной основе, без какого-либо принуждения. И это ни в коем случае не должно отражаться на детях. Я считаю, что учителю даже не нужно знать, кто сдал, а кто нет. Родители в чате решили, кто-то сдал, кто-то нет, — купили, отдали, и всё. Это лишняя информация для педагога. Дети не должны быть вовлечены в эти вопросы.
Милица Щипун. Фото: Дмитрий Осипчук, ИА PrimaMedia
— 2026 год, можно сказать, только начался. Какие три главные задачи вы ставите перед управлением образования на этот календарный год?
— Первое и главное — успешное прохождение государственной итоговой аттестации. В приоритете — повысить средние баллы, особенно по естественно-научным и математическим направлениям. Задача, поставленная президентом в части технологического суверенитета, напрямую касается нас: важно, чтобы такие предметы, как математика, физика, информатика, биология и химия, были в приоритете выбора у школьников. Нам нужны будущие учёные, инженеры, исследователи. И очень важно, чтобы эти предметы дали высокий результат.
Кстати, в 2025 году у нас уже есть хорошее достижение: средний балл по профильной математике во Владивостоке оказался выше среднероссийского. Это серьёзный результат, и наша задача — его закрепить и удержать.
Второе направление — развитие детей не только в рамках традиционных учебных предметов, но и в новых, современных направлениях: беспилотные летательные аппараты, искусственный интеллект. Нам важно повышать охват дополнительным образованием, видеть ежегодный прирост. Это большая системная работа, которую мы ведём постоянно, и останавливаться не собираемся.
Третье — специализированные классы и профильное обучение. Здесь важно разделить понятия. Профильные классы — это все десятые и одиннадцатые, они есть в каждой школе. А специализированные — это классы, которые мы открываем вместе с партнёрами. Они могут начинаться с пятого, седьмого или десятого класса. В 2025 году таких классов было 112. Сейчас ставим задачу вырасти до 150. Уже активно ведём переговоры о новых направлениях, которых ещё не было, — как минимум пять новых профилей точно появятся.
И четвёртое, но не менее важное, — то, о чём мы сегодня уже говорили: минимизация психологических травм, профилактика психологического насилия. Мы проводим большую работу со школьными командами — воспитательными и управленческими. Важно, чтобы все знали алгоритмы, понимали, как действовать, чтобы не решать уже запущенные конфликты, а не допускать их вовсе. Работаем на опережение.
