PrimaMedia, 25 мая. Очередной сезон Приморской сцены Мариинского театра завершается премьерой балета Сергея Прокофьева "Ромео и Джульетта" (12+) по мотивам хрестоматийной трагедии Уильяма Шекспира в постановке художественного руководителя балетной труппы Приморской сцены Мариинского театра народного артиста России Эльдара Алиева. Первые премьерные показы, приуроченные к 135-летию со дня рождения композитора, состоятся 29, 30 и 31 мая. Что ожидает избалованную качественным балетом приморскую публику? Об этом обозреватель ИА PrimaMedia Александр Куликов поговорил с балетмейстером примерно за две с половиной недели до премьеры.
Пока материал готовился к публикации, события, как говорится, развивались стремительно. Наверняка что-то изменилось. Но на момент беседы дело с постановкой обстояло именно так. Думается, в преддверии премьеры читателям будет интересна любая информация о будущем спектакле, включая и это небольшое интервью.
"Я взял музыку Прокофьева и создал авторскую хореографию с нуля"
— Эльдар, скажите, а вы играете в спортивный бридж?
— Нет, не играю.
— Просто там есть понятие "большого шлема" (это когда с одной руки берутся все 13 взяток), которое плавно, в качестве метафоры, перетекло в другие виды деятельности. Применительно к балету, я думаю, это может означать, что труппа имеет в своем репертуаре наиболее вершинные, классические постановки, такие, как "Жизель" (12+) и "Лебединое озеро" (12+), например. Балет "Ромео и Джульетта" в "большой шлем" входит?
— Входит Шекспир. И входит Прокофьев. А вот когда вы ставите спектакль на великое произведение Шекспира и на гениальную музыку Прокофьева, это уж как получится. А уже в зависимости от результата можно делать вывод, нужен ли такой спектакль тому или иному театру. Поэтому до того дня, когда поднимется занавес и мы с вами увидим, а что, собственно говоря, получилось, мы обсуждать спектакль не можем. Его нет. Пока нет.
— Тогда начнем с самого начала. Когда возникла идея (может быть, даже желание) поставить "Ромео и Джульетту" именно в этом театре?
— Желания поставить "Ромео и Джульетту" в этом театре у меня никогда не было. Потому что подойти совсем близко к такому произведению и связать свое имя с именами таких великих мастеров, как Шекспир и Прокофьев, с моей стороны было довольно дерзким шагом.
Как человек сомневающийся, я на подобное не осмелился бы никогда… если бы не предложение Валерия Абисаловича Гергиева (художественный руководитель-директор Мариинского театра — А.К.). Сделать "Ромео и Джульетту" во Владивостоке — это была его идея.
Как вы знаете, премьера "Ромео и Джульетты" (12+) на сцене Мариинского театра состоялась 1940 году (тогда театр носил другое название — театр оперы и балета имени С. М. Кирова, или попросту Кировский театр — А.К.). До этого, в 1938 году, была премьера спектакля (12+) на музыку Прокофьева в Брно. Но это был совсем другой спектакль со счастливым финалом.
И, скорее всего, это была более сюита, чем спектакль. Но и он имел ошеломляющий успех. И только после этого было решено поставить балет, написанный Прокофьевым, в Большом, а потом и в Мариинском театрах.
Однако в Большом премьера сорвалась из-за кампании 1936 года, которая, как вы знаете, в большой степени была связана с критикой творчества Дмитрия Шостаковича. Ну а в 1940 году, как я уже говорил, ее поставил в Мариинском театре Лавровский (Лавровский Леонид Михайлович — выдающийся советский артист балета, балетмейстер, хореограф, педагог; народный артист СССР. Художественный руководитель балетной труппы Мариинского театра (на тот момент Театра оперы и балета имени С. М. Кирова) в 1938-1944 годах, главный балетмейстер Большого театра в 1944-1964 годах — А.К.). И с тех пор "Ромео и Джульетта" бессчетное количество раз исполнялась на сцене Мариинки.
Конечно, после 10 лет успешного существования Приморской сцены Мариинского театра, здесь должно было появиться такое масштабное произведение Прокофьева, как "Ромео и Джульетта". Но когда Валерий Абисалович обратился ко мне с идеей переноса мариинской версии балета на Приморскую сцену, я отверг ее. Да, это гениальный спектакль, поставленный Лавровским. Однако поставлен он был давно и с 40-го года практически не пересматривался. А между тем за прошедшее время многое изменилось. Изменилась эстетика танца, как классического, так и современного. Изменилась техника исполнения. Изменилось восприятие публикой театрального действия как такового.
Поэтому, на мой взгляд, версия Мариинского театра в нашем театре, построенном из стекла и бетона, не "прошла" бы никогда.
— Как я понимаю, вы отошли от редакции Лавровского. Но в какой степени? Ваша постановка всё-таки основана в какой-то мере на классической версии или вы предлагаете исключительно свою хореографию?
— Я взял музыку Прокофьева и сделал спектакль с нуля. То есть создал свою версию, авторскую хореографию.
"Цель — создать спектакль, которого никогда еще не было"
— Тем более хочется узнать, чем будет интересна ваша постановка? Может быть, зрителей ждут какие-нибудь особенные, неожиданные решения.
— Скажу в целом: от первых до последних звуков музыки это — авторский спектакль. Он создавался не по подобию каких-то других, существовавших ранее одноименных постановок. Моей целью было создать спектакль, то есть дать такое хореографическое воплощение великой музыки Прокофьева, такое ее прочтение, которого не было до сего дня. На создание спектакля, включая концепцию и хореографию ушло два года.
— Два года?!
— Да, два года.
— Вот это я понимаю!
— Два года я придумывал хореографический текст. И два года не мог придумать решение для этого спектакля.
Поэтому к работе над декорациями был привлечен, как я считаю, один из самых талантливых художников-постановщиков Семен Пастух, с которым я ранее сделал очень много спектаклей. Владивостокскому зрителю Семен Пастух известен по "Щелкунчику" (6+), "Корсару" (12+), "Жар-птице" (12+). Я считаю, что Семен — большой художник и великий мастер.
И вот только в ходе совместной работы с Семеном Пастухом спектакль постепенно и вырисовался. И стало понятно, как он должен выглядеть в общей картинке, и как он должен восприниматься зрителем.
Эльдар Алиев. Фото: Илья Коротков, предоставлено Приморской сценой Мариинского театра
Я считаю, что отправной точкой стало решение всё-таки ставить спектакль. Это было поступком, поскольку поначалу я вообще не соглашался заниматься постановкой спектакля. Я попросту не знал, как его делать с нуля, не создавая копию спектаклей, которых до этого были сотни. А вот после принятия решения ставить спектакль, наконец-то начали вырисовываться контуры моей собственной постановки.
"Спектакль будет неожиданным для многих"
— Помнится, в одном из ваших интервью, которое я смотрел в Интернете, вы высказали мысль, которую я, как говорится, взял на вооружение. Вы сказали, что главное в работе балетмейстера — это даже не создание каких-то ярких номеров, а создание концепции всей постановки в целом. Будет концепция — будут и номера.
— Думаю, это совершенно естественно. Просто художник должен понимать, что он хочет сказать своим спектаклем. Иначе спектакль не нужно ставить вовсе. На самом деле, нужно делать спектакль, после которого хочется помолчать. Просто помолчать и подумать.
Я очень надеюсь, что именно такой спектакль у нас получится. Надеюсь, потому что в него вложены и душа, и сердце. И по-другому быть не может. В каждом спектакле, который ты делаешь, обязательно должна оставаться часть самого тебя.
У нас сложилась замечательная команда. Это, как я уже говорил, это потрясающий Семен Пастух. Это молодой художник по костюмам Лилия Хисматуллина из Уфы (скажу честно, я планировал пригасить Галину Соловьеву, но она не смогла принять участие в проекте, хотя и очень хотела).
Я очень рад своему сотрудничеству с Лилией. Она очень талантливый человек и перспективный художник. Думаю, в этом спектакле она проявила себя очень ярко.
— У драматических режиссер есть понятие "идти от автора", то есть пытаться понять и передать зрителю то, что хотел сказать автор. В вашем случае, наверное, можно сказать, что вы шли от музыки, от того, что хотел сказать композитор.
— Я всегда иду от музыки. А из чего еще можно исходить?
— Ну, не знаю. В наше время постановщики иногда исходят черт знает из чего.
— Я так работать не умею, просто не обучен. Меня учили, что каждый шаг на сцене, каждый жест и действие продиктованы музыкой. И если музыка не связана с хореографией, то спектакля нет.
Спектакль, который мы делаем, будет неожиданным для многих. Прежде всего, он будет неожиданным по своему решению.
— А вы знаете, хочется видеть "Ромео и Джульетту" именно неожиданным спектаклем.
— Вот он и будет неожиданным. В сущности, это заложено у самого Шекспира. Вот, например, что писал о нем Виктор Гюго: "Шекспир — это жизнь и смерть, холод и жар, ангел и демон, земля и небо, мелодия, гармонии, дух и плоть — великая и малая, но всегда истина". Гениально, да?
Шекспир — это всегда истина.
И что же изменилось с четырнадцатого века? Да ничего. Как в мире существовало добро и зло, ненависть и злоба, гармония и любовь, так и продолжает существовать. Все наши действия — вообще весь мир! — построены на конфликте добра и зла, любви и ненависти. Вот именно это и заложено в основу нашего спектакля. Мысль, что ничего не меняется и поменяться-то не может, поскольку не меняются человеческие чувства, ощущения и восприятие мира человеком. Добро остается добром. Хоть называй его добром, хоть нет. Вот то же самое, что у Шекспира в "Ромео и Джульетте": "Роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет".
Поэтому у нас декорации решены в двух цветах: чёрном и белом. Это и гармония, но это и любовь и ненависть.
Будет, конечно, еще работа со светом, к которой мы привлекли молодого, но уже и опытного художника по свету Тараса Михалевского. Мы с ним уже неоднократно обсуждали спектакль, сделали наброски процедуры световой постановки. И это решение должно быть очень интересным.
Гармония и противостояние любви и ненависти отражены также в оформлении спектакля, в конструкции, придуманной Семеном Пастухом, — белый и черный мрамор, разрушаемый под воздействием злобы и ненависти.
Но я не буду ничего больше говорить про спектакль, потому что его пока нет. Нет, в плане хореографического материала, он, естественно, уже поставлен. Тут всё сделано. Но после этого он еще три раза развалится, — в первый раз, когда мы выйдем на сцену, второй раз, когда наденем костюм, и в третий раз, когда выставим декорации. И только потом соберется. А дальше мы выпустим премьеру, и зрители увидят спектакль, соответствующий статусу Мариинского театра.
Но если вы сейчас спросите у меня, каким будет мой следующий спектакль, я отвечу: "Не знаю". Я ставлю немного и нечасто. И ставлю тогда, когда понимаю, что я ставлю.
— Знаете, это как у Александра Трифоновича Твардовского: "Когда серьезные причины для песни вызрели в груди…"
— У меня, безусловно, есть серьезные причины. Но к этому спектаклю я долго не мог подступиться. Ну, просто — где Прокофьев, а где я.
— Всё-таки, на минуточку, народный артист Российской Федерации.
— Звание спектаклей не ставит.
— Это верно. Я помню, наша местная футбольная команда "Луч" как-то выиграла у московского "Спартака". Тренера спрашивают: "Как же так! Ведь в "Спартаке" такие имена…" А тренер отвечает: "Играют люди, а не имена".
— Да, имена и звания не ставят. Звание — это дополнительная ответственность.
— Тем не менее, хотя и с большим опозданием, я поздравляю вас с этим почетным званием. Мне кажется, вы его заслужили как никто другой.
— Спасибо большое. Очень приятно, что моя работа была оценена. Но сейчас хочется всё время возвращаться к спектаклю, к "Ромео и Джульетте".
Я могу говорить про этот спектакль очень долго. Но стоит ли говорить о нем перед премьерой? Пожалуй, можно добавить, что подготовлено четыре состава, а это значит, что будет, по сути, четыре разных спектакля.
Эльдар Алиев. Фото: Илья Коротков, предоставлено Приморской сценой Мариинского театра
Хочется верить, что спектакль зацепит каждого, будь то шестнадцатилетний юноша или девушка, будь то человек зрелого возраста.
Замечу еще, что в музыке Прокофьева содержится такая глубина, такая серьезная философия, что я особо не собирался уходить именно в шекспировскую эпоху. Хотелось показать, что это было и в четырнадцатом веке, что есть и сейчас. Просто выглядит по-разному.
В общем, всё идет по плану. В голове уже складывается некая картинка будущего спектакля, некий мираж. Спасибо, что проявили внимание к нашей работе. Работаем дальше.
Приморский Петипа. Эльдар Алиев — единственный и неповторимый Художественный руководитель балетной труппы Приморской сцены Мариинского театра — о жизни и судьбе, классическом балете и мариинском духе
