PrimaMedia, 31 июля. 300 детей, 12 лет обучения и 40 лет на сцене — всё это о Заслуженном коллективе Приморского края "Плясунья", работающем на базе Дворца детского творчества Владивостока. Ансамбль, начинавшийся с маленького кружка, сегодня — одна из визитных карточек региона. Без Заслуженного коллектива сегодня не обходится большинство городских и краевых мероприятий. Его художественный руководитель, почётный работник сферы образования РФ Юлия Горбунова, встретилась с корреспондентом ИА PrimaMedia и рассказала о пройденном пути, ближайших планах и секретах воспитания танцоров.
— Юлия Николаевна, как начинался ваш путь в хореографию?
— Я занималась в самодеятельном коллективе при школе в Спасском районе. Художественная самодеятельность в то время была на довольно высоком уровне, и это меня настолько захватило, что я, не имея тогда ни онлайн-ресурсов, ни нормального телевидения — всего две программы, — нашла в школьной библиотеке четыре книги. Я брала их без конца, изучала от корки до корки. Дошло до того, что библиотекарь сказала: "Можешь оставить их у себя, принесёшь в конце года". Вот так меня это интересовало. Но, учитывая мои хорошие способности к математике и всё обсудив с родителями, я сначала пошла на матфак.
Хорошо, что там был студенческий клуб, где я сразу проявила способности и записалась в оба коллектива: и бальный, и народный. Мне даже говорили: "Зачем тебе математика? Ты вообще ни туда ни сюда — иди в хореографию". Конечно, самым сложным моментом стал уход после ДВФУ в Уссурийское училище. Одноклассники меня совершенно не понимали. Но мне очень помогли родители. Мама сказала: "Давай всё-таки сходим в училище, посмотрим". К тому времени её родители уже жили в Уссурийске. Я зашла в училище — и решила, что просто буду здесь жить. Думала, может, на всякий случай восстановлюсь потом. Но нет, ни разу не пожалела.
Сразу с первого курса училища я начала работать с детьми. Мне важно было не ошибиться, и я решила сразу попробовать. И это оказалось настолько моё, что я готова была находиться там от темна до темна. Так и происходило: я уезжала на работу, возвращалась в училище, потом работала в ансамблях. Как только закончила училище, сразу понимала, что нужно учиться дальше, и позже поступила в Санкт-Петербургский университет. Это была заочная форма, но целых шесть лет. Когда я туда приехала, мне нравился даже воздух, которым я дышала, нравился любой педагог, который со мной встречался. Вот настолько важно найти себя.
А на матфаке мне казалось: зачем я сюда пришла? Что я здесь буду делать? Это было вообще не моё. Мы с педагогами разговаривали будто на разных языках, хотя я выигрывала олимпиады по математике. Но способность к математике и логическое мышление теперь пригождаются мне каждый день. Даже устный счёт, которому меня научили, помогает: я быстро просчитываю любые метражи и расходы, что для руководителя очень важно. Все знания объединились — они нужны всегда и во всём.
— Ансамбль начинался с "обычного маленького" кружка. Расскажите, как это было, кто его создал? Кто придумал название — "Плясунья"?
— Ансамбль был создан до моего прихода Мариной Васильевной Чека, заслуженным работником культуры Российской Федерации. Она его организовала, а в 2002 году по семейным обстоятельствам переехала в Санкт-Петербург. Начиналось всё с простого кружка. На 125-летие Владивостока ребят пригласили выступить на большом празднике, и после этого мы решили придумать название. Устроили конкурс среди родителей — так и родилась "Плясунья".
Я уже двадцатый год возглавляю коллектив, а до этого 14 лет проработала в нём педагогом. Может быть, это и стало поворотным моментом. Когда ты сам был педагогом, ты понимаешь все нюансы — как можно руководителю, а как нельзя. Поэтому мои педагоги — мои лучшие друзья, и в жизни тоже. Так подбирается коллектив, так мы и молодых постепенно разворачиваем к тому, что мы здесь друзья и всегда поможем друг другу.
— За 40 лет коллектив прошел путь от небольшого кружка до Заслуженного коллектива Приморского края. Какие этапы этого пути вы считаете самыми важными и поворотными?
— Тут однозначно не скажешь. Когда я пришла в коллектив в 1993-м году, мне казалось, что вообще уже ничего нет. Я три года просидела в декрете и думала: разве найду работу по специальности? Но мы потихоньку начали двигаться. Я была тем человеком, который считал, что обязательно нужно участвовать в конкурсах, даже в самых первых. До этого в коллективе говорили: "Зачем участвовать? Мы и так лучше всех". А я считала: нет, нужно показывать другим — и детям в первую очередь.
Мы не тщеславные, не гонимся за победами, но детям важно видеть, что другие дети тоже этим занимаются. Они смотрят: "Ой, а как они лучше нас!" — и это очень важный момент. Поворотными эти этапы прямо не назовёшь. Мы просто пошли, пошли и пошли — начали работать. Нам было интересно, мы ездили, участвовали в конкурсах постепенно, понемножку. Сами иногда не замечали, как росли.
— Как вам удается выстраивать работу с таким большим количеством разновозрастных ребят?
— У нас чуть больше 300 детей в коллективе и 12 лет обучения. Сначала программа была на 5 лет, потом на 8, а теперь мы написали программу на 12. То есть берём группу дошкольников и ведём их до выпуска, до 11-го класса. Причём в каждом возрасте у нас ещё по две-три группы, в старших, например, две группы старшего состава. Плюс ко всему, есть дифференцированный подход: мы делим детей по силам и даже по росту. К одной цели можем идти разными путями, разными методиками, разными программными наработками, но идём все вместе.
— Основное направление ансамбля — народный танец. Как вы выбираете материал? Что для вас самое важное в сохранении и развитии народной хореографии?
— Сейчас это довольно сложно. Многие коллективы работают только с русским материалом, но мы не отказываемся и от других национальностей России, и от тех танцев, которые исполняли раньше. Мне всегда интересна душа народа, его дух. Вот этот народный дух — это сила, наработанные традиции. Для меня это очень важно. Самое главное, может быть, даже если номер будет не совсем аутентичным, — это показать дух. Именно он всегда интересен зрителю.
— Костюм в народном танце — это не просто одежда. Он погружает зрителя в нужную атмосферу и подчёркивает настроение номера. Расскажите, как рождается костюм для новой постановки? Кто помогает с созданием, с обновлением гардероба?
— Вот здесь мы и перешли к теме "родители — наше всё". Мы очень дружим с родителями, всегда к ним прислушиваемся и работаем вместе. У нас сейчас есть две очень талантливые швеи-мастера, которые пришли к нам из родителей. За время работы с нами они так выросли как профессионалы, что их уже пытаются переманить, даже конкуренты появились, но они нам верны. Обе очень талантливые, и, поскольку их дети росли в коллективе, они видели всё изнутри. Они во многом нам помогают и подсказывают: где-то мы что-то видим, а где-то они подскажут, как поведёт себя ткань в движении. Иногда костюм рождается быстро, а иногда переделывается по три-четыре раза — как в этом году: что-то нам не нравилось, и мы переделывали снова. Нельзя сказать, что это легко и просто.
Иногда бывает и так: увидела ткань — она невероятно красивая! И под какой-то необычный рисунок или цвет мы специально придумываем номер, потому что представляем, как это будет смотреться на сцене. Сейчас появились замечательные возможности: можно напечатать любой рисунок — я могу сфотографировать что-то, и нам это напечатают. Раньше, если нравился рисунок, но ткань была тонкая и неподходящая, приходилось отказываться. А теперь мы выбираем качественную ткань, которая нам нравится, и на неё наносится нужный принт. Это занимает время, но зато получается очень качественный костюм. Работаем все вместе: с педагогами, с родителями, с мастерами, и даже когда приходим в магазин ткани, консультируемся с продавцами — они тоже подсказывают, как поведёт себя та или иная ткань. Вот так коллективно и рождается каждый костюм.
Юлия Горбунова. Фото: Дмитрий Осипчук, ИА PrimaMedia
— Вы — Почетный работник сферы образования РФ. Какие у вас секреты создания такой теплой и дружной атмосферы в большом коллективе? Как вы считаете, какие качества танец воспитывает в детях, помимо физического развития и чувства ритма?
— Секреты? Я иногда думаю об этом и понимаю: наверное, и я, и педагоги — мы просто очень любим своё дело. Личный пример, когда ты с любовью относишься к тому, что делаешь, этим заражаешь детей. У нас иногда спрашивают: "Как вы мальчиков научили танцевать народные танцы? Они у вас такие маленькие, но так отдаются!" И мы потом идём с педагогами и думаем: "А действительно, как мы их научили?" Маленькие мальчики отдаются до такой степени! И мы понимаем: это уже заложено в традициях. Старшие передают младшим, мы передаём им. Малыши смотрят и уже мечтают, когда им в руки дадут ту самую шашку, с которой они будут танцевать. Они уже заражены, они совсем малыши, а уже на конкурсах выдают. Они уже наши. Видимо, всё-таки то, что мы любим народный танец, — эта любовь к танцу, даже не только к народному, она передаётся детям. Вот и весь секрет. Всё просто.
А что касается качеств, то, разумеется, помимо того, что они замечательно, великолепно танцуют, очень важно вырастить личность социализированную и достойную. Коллективизм — это очень важный момент. Танец развивает дисциплину. И, конечно же, когда мы танцуем танцы народов России, — это патриотизм, это народная идентичность, это то, как они себя чувствуют в обществе. Как ни крути, любовь к Родине, любовь к стране мы всё равно воспитываем. И в современных условиях мы это обсуждаем с ними. Я им объясняю: "Ребята, без корней ты никто, ты потерян в этом мире. Даже если ты окажешься в другой стране, без корней ты — никто".
Человек обязательно должен чувствовать принадлежность к какой-то народности, идентичности — только тогда он силён. Вот эта сила духа, которая воспитывается в единстве, в единстве народов, — это на самом деле очень важный момент. Тем более мы, люди, побывавшие на многих международных фестивалях, иногда на очень больших, видели это много раз. У меня мальчишки взрослые, старшеклассники, студенты — они видели, как борются за свои танцы кавказские народы. Видели корейский медитационный танец в исполнении мужчин. И когда они это увидели, они просто прониклись и сказали: "Мы сейчас тоже покажем". Я прямо помню этот момент. Для меня это было удивительно: именно на международном фестивале, глядя, как другие народы борются за свои традиции, мои мальчишки вот прямо Россию полюбили, стали гордиться тем, что они русские. Тем более в тот год мы ещё и гран-при получили на огромном международном фестивале — они просто крылья расправили.
— "Плясунья" — один из самых титулованных коллективов края. Какая из этих побед в различных конкурсах и проектах была самой волнительной для вас?
— Знаете, в последнее время у нас так много гран-при, что дети, если не получают его, уже считают, что проиграли. Мы их постоянно воспитываем и объясняем, что это неправильно и что в некоторых конкурсах гран-при вообще нет. Вот в июне мы приехали из Харбина с конкурса "Солнечный круг" (6+), получили 10 первых мест, а ребята спрашивают: "А где гран-при? Почему не наш?" А там просто нет такой номинации. Они уже привыкли, им нужен гран-при.
Но больше всего я вспоминаю международный конкурс в Южной Корее (6+) — динамический фестиваль, где участвовали 20 тысяч человек. Сцена огромная, 200 метров, и нужно прямо в движении по ней пройти и показать номер. Мы даже не знали, что попали на гала-концерт, и вдруг нас останавливают и выносят награду, в том числе и денежную. Мы стояли и просто не верили. А когда исполняли номер на 62 человека — наши берёзы, ветерок, листочки колышутся — это было так красиво, что мы с педагогами стояли и восхищались. До сих пор вспоминаем. Жалели только об одном: что этого не видят все наши родители. Этот момент стал для нас поворотным, он прямо расправил нам крылья. Мы почувствовали такую уверенность: мы всё можем и пойдём дальше.
Ещё очень помню победу на чемпионате по народным танцам в Москве. Мы прошли финал: сначала в Хабаровске, на Дальневосточном округе, заслужили лауреатов первой степени и право участвовать в финале. Приехали в Москву, увидели коллективы со всей России — и была просто дрожь. Очень сильные коллективы, считай, профессионалы, лучшие, в том числе кавказские народы. Мальчишки в коридорах такое творили, что у наших детей была просто оторопь. Они испугались немножко. Мы им сказали: "Сможем, не переживайте". И сделали правильную ставку: поняли, что русскими плясками здесь сильно не возьмёшь, и повезли туда корейский танец с веерами. И когда все коллективы один за другим выдают "Эх, ух, ах!", пляски идут, а мы выходим со спокойным, лирическим номером, и Дальний Восток показывает корейский танец с веерами, зал раз — и замолчал. Мы поняли, что прямо попали. Это было настолько красиво. Мы вышли в финал, получили лауреата первой степени. Гран-при не взяли, но на таком конкурсе лауреат первой степени — это очень высокая награда, мы очень сильно радовались.
А после выступления к нам подошла Мира Кольцова (советская и российская танцовщица, балетмейстер, хореограф, педагог, бессменный руководитель ансамбля "Березка" на протяжении почти 50 лет — прим. ред.), и сказала: "Спасибо вам огромное за то, что вы русскую программу продвигаете, русские работы привезли. Но для меня было так радостно, что Дальний Восток привёз такой замечательный лирический корейский номер. У вас такие девушки, такие умницы". Похвала от Миры Кольцовой для нас была, конечно, совершенно особенным моментом и огромной поддержкой.
— Изменился ли сам подход к постановке народного танца? Приходится ли сейчас "упрощать" хореографию, чтобы она была понятна современному зрителю, или, наоборот, усложнять, чтобы удивить публику?
— Хореография всё это время постоянно меняется. Я ещё в 1996-м году слышала мнение, что скоро народный танец уйдёт в никуда, его просто не будет. Тем не менее, и мы, и другие коллективы постоянно находим какие-то изменения, и этот жанр остаётся интересным. Не могу сказать, что мы что-то упрощаем или усложняем. Для конкурсов — находим что-то новое, а для зрителя — оставляем душу, это самое важное. Есть конкурсные номера, есть концертные. И если ты находишь золотую середину — то, что интересно и зрителю, и жюри, — то дай Бог, чтобы мы и дальше смогли это находить и продвигать.
Да, есть новые подходы. Где-то нам прямо советуют брать приёмы из современной хореографии. Просто симметричный, ровный танец сейчас может быть уже и неинтересен. Мы берём от современной хореографии композиционные решения, полифонию, когда на разных планах происходит действие. Без этого в народном танце не продвинешься. Но если ты чувствуешь и понимаешь, о чём говоришь, не превращаешь это просто в смену рисунков, а показываешь сюжетный момент или именно душу — это всегда будет зрителю интересно. Я думаю, что мы сможем. У нас сильный коллектив, и дай Бог, чтобы всё это осталось навсегда.
— Сегодня еще имеет место мнение, что танцы — "не мужское дело". Что вы можете сказать приверженцам таких взглядов?
— Вы знаете, это такой спорт — четыре раза в неделю! Это очень большая физическая нагрузка, и любой наш мальчишка из старшей группы вам это подтвердит. Но помимо физической нагрузки, это ещё и развитие логического мышления, координации. И самое главное, наверное, — это гендерное воспитание. Все наши выпускники уже состоят в крепких семьях, и я за них просто радуюсь. Потому что именно народный танец учит этой мужской удали и нежной женственности, учит правильному отношению к партнёрше. Есть мужская партия, есть женская. Очень важно это общение — каждый день на репетициях, в поездках. Они легко выстраивают отношения: мальчики и девочки в коллективе учатся правильнее взаимодействовать. Не так, как в школе: посидели и разошлись. А здесь — каждый день, в танце, в партнёрстве, в коллективе. Это настолько важно в воспитании именно мальчиков, мужчин. Тем более мужская партия — это же сила, удаль, ловкость. Так что нет, танцы — абсолютно мужское занятие.
— Художественный руководитель — это не просто профессия, это образ жизни. Был ли в вашей карьере момент, когда вам хотелось всё бросить и как пережить выгорание?
— Я, если честно, этим сильно не страдаю. У меня столько планов, что я просто не успеваю. Один из педагогов нашего дворца как-то спросил: "Есть ли у вас творческое выгорание?" А я ответила: "Какое? У меня планов столько, что некогда выгорать". Раньше я что-то оставляла на потом, а сейчас понимаю, что всё осуществить невозможно. Я уже молодым педагогам подсказываю, идеи раздаю: "Вот это попробуйте, мне хочется, чтобы вы это взяли". Мне не жалко. Я думаю: надо, надо, надо.
Родители иногда приводят детей и говорят: "Прошу моего ребёнка не воспитывать, просто научите танцевать". А у нас программа воспитательная, и я понимаю, что ничему мы не научим, если не будем заниматься воспитанием. Но прежде всего родители сами должны им заниматься, а мы — очень осторожно, каждый день. И эта работа с родителями идёт до 12 ночи, а в семь утра начинается снова. В семь утра — и неважно, отпуск или нет. Если ты не фанат своего дела, если ты не на своём месте, ничего не получится. С 300 детьми просто не справишься. Иногда я сама думаю: "Зачем мне это надо?" А потом понимаешь, что это не зависит от моего "хочу — не хочу". Как будто кто-то поставил и сказал: "Вперёд. Ни шагу назад". Мне это очень нравится. Если бы не нравилось, я бы, наверное, сломалась. А так — это прямо моё, мне это очень нравится.
Тяжело иногда, прямо очень тяжело бывает. Но у нас так: педагоги поплакали и дальше пошли. Я смотрю и думаю: "Сдастся или нет?". Не наши уходят быстро, где-то через полгода. А наши поплакали, вытерли слёзы и дальше пошли. Это действительно очень тяжёлая работа. Не все её выдерживают. Некоторые приходят: "Ой, можно я у вас поработаю?" Проходит полгода, и они говорят: "Нет, всё, не могу". Это очень тяжело. Но если это твоё — ты остаёшься.
Юлия Горбунова. Фото: Дмитрий Осипчук, ИА PrimaMedia
— Какие ближайшие творческие планы у ансамбля?
— Конечно, мы будем участвовать в конкурсах. В Санкт-Петербург пока не едем — расстроились. Хотели на очень хороший финал поехать, выиграли отборочные, но пока не срослось. Зато впереди Восточный экономический форум (16+). Участвуем и в городе, и на острове Русском — младший и старший составы обеспечивают культурную программу. Нам уже прислали творческое задание: этот год объявлен Годом единства народов России. Мы как раз тот коллектив, который танцует народные танцы. У нас их много в репертуаре, и костюмный фонд большой. Будем делать не только свои номера, но и совместные с хоровыми и вокальными коллективами. Дальше посмотрим. Рассматриваем Новосибирск на осенних каникулах — там тоже есть очень хорошие всероссийские конкурсы, хотим повезти ребят, чтобы достойно представить на них и наш Дворец детского творчества. Это важно.
