Игорь Мещеряков: На допросах никто не скрывал, что нужен губернатор

Экс-руководитель агентства по управлению федеральным имуществом по Приморью раскрыл истинные причины уголовного преследования
Игорь Мещеряков. Фото: PrimTV

Некогда резонансное дело в отношении Мещерякова, Книжника и других чиновников Приморья и предпринимателей по обвинению их в махинациях с государственной собственностью сегодня находится в суде. Многие фигуранты скандала с продажей госнедвижимости уже отметили дату – восемь лет с начала следствия. За эти годы в зале Приморского краевого суда произошло много горячих споров между сторонами. Судьи очень скрупулезно изучают каждую цифру, указанную в уголовном деле. Чем располагало следствие когда-то и что было опровергнуто в суде, корр. РИА PrimaMedia рассказал один из главных фигурантов Игорь Мещеряков.

— Игорь Львович, как вы оказались в этом деле?

— Меня вызвали на допрос по делу бывшего директора КГУП "Госнедвижимость" в декабре, 8 лет назад. Дело тогда возбудили по признакам превышения полномочий. Я пришел на допрос в качестве свидетеля, но уже вечером у меня дома прошел обыск. Нашли 135 тысяч рублей — мы с женой собирались в отпуск. Потом меня поместили в СИЗО, где я провел 2 года и 3 месяца. Из изолятора меня выпустил Верховный суд. Кроме того есть еще решение Европейского суда по правам человека о незаконности длительного содержания меня в местах лишения свободы.

— В деле указано "неустановленное лицо".

— Никто и не скрывал, что был нужен губернатор. Кроме допросов были еще и "беседы без протоколов". Требовали "придумать что-нибудь", что можно было бы использовать против Дарькина. Мне показывали якобы постановление на арест жены. Пугали, что ее отправят в колонию, если не дам показания.

— Так вели себя только в отношении вас?

— Нет. Так было со всеми фигурантами дела! Как правило, действовали через семьи. У одного из фигурантов, например, пытались отобрать детей. Девочек долго прятали от чиновников. У некоторых женщин на тот момент были грудные дети. Зная это, их держали на допросах по 12 часов и тоже требовали "придумать показания". Давление, оказываемое в ходе расследования, спровоцировало резкое ухудшение состояния здоровья у жен двух подозреваемых. Они затем скончались. В одном случае подследственному даже не сообщили, что его жена умерла, и силовики продолжали спекулировать на теме ее болезни, требовать подписать бумаги, взамен на выход из изолятора. Другой женщине не давали покоя допросами вплоть до самой смерти. Были и такие моменты, когда помещали в камеру, в которой на 20 квадратных метров площади находилось уже человек 20. Сокамерники не давали спать, в то же время нас постоянно таскали "на собеседования". А это значит, что пропускаешь баню, даже средства личной гигиены мне долго не могли передать.

— Почему "неустановленное лицо" так и осталось в деле?

— Когда кандидатуру Дарькина в очередной раз отправили в Москву в качестве претендента на пост губернатора и ее утвердили, тогда я увидел растерянность на лицах допрашивающих. Они испугались, что маховик развернется в обратную сторону.

А потом было постановление об отсутствии состава преступления в действиях Дарькина. Соответственно его фамилию из обвинительного заключения удалили. Но в материалах дела она осталась.

— Кому предъявлено обвинение?

— Обвинили 14 человек. Из них только два чиновника, остальные производственники. Большинство подсудимых – покупатели.

— В чем обвиняют?

— Суть обвинения состоит в том, что с нашим участием было продано порядка 30 объектов недвижимости во Владивостоке. Среди них в основном были старые полуразрушенные здания, полузаброшенные склады, руины. Объекты требовали ремонта, многие необходимо было охранять, они не приносили доходов государству. Следствие считает, что продажа происходила по заниженной цене, якобы мы ввели оценщиков и экспертов в заблуждение. Но ведь никто из подсудимых не является специалистом в области оценки. Кстати, ни один оценщик не привлечен в качестве обвиняемого, хотя, согласно закону, он несет персональную ответственность за свою работу.

Уже в суде нам удалось доказать, что стоимость имущества была определена правильно. В связи с этим, суд вынес решение о проведении повторной экспертизы. А допрошенные в суде специалисты-оценщики разбили выводы эксперта, который делал оценку по заказу следствия.

— Объекты продавались не по плану приватизации, а через государственные предприятия. Почему была такая процедура?

— В 2003 году правительство РФ приняло постановление № 333, согласно которому при выявлении бесхозного имущества, его нужно было закреплять за предприятиями. С этой целью в Москве при министерстве имущественных отношений было создано ФГУП "Федеральный центр логистики" (ФЦЛ) и его филиалы по всем регионам страны, для выявления и закрепления за федеральным предприятием бесхозного имущества казны, более эффективного и рационального использования объектов, путем продажи. При этом остаточная стоимость проданного имущества оставалась предприятию, остальное перечислялось в бюджет. Кстати, это позволило государству получить двойную прибыль от продажи ранее не используемого имущества. Проданный объект приносил казне деньги, а государственное предприятие, получившее средства от продажи могло использовать их на модернизацию производства.

— Участники аукционов получали личные премии?

— Все вырученные средства жестко контролировались, их можно было потратить только на нужды предприятия: модернизация, ремонт. Даже речи не могло быть, чтобы потратить их на зарплату или "положить в карман".

— Почему здания необходимо было именно продавать?

— Пополнять бюджет страны именно таким образом требовало Министерство имущественных отношений. О чем бесконечно проводили совещания департаменты, постоянно направляли указания. Из Москвы присылали письма с инструкциями как продавать, был план реализации такого имущества для пополнения госказны. Это было желание государства – продавать. И в суде это не оспаривается.

— Почему тогда говорится об ущербе бюджету?

— Никто не озадачивался "последствиями". Нас не слушали, не хотели слышать. Другая задача была – Дарькина посадить.

Объекты недвижимости, в реализации которых нас сегодня обвиняют, тоже вряд ли бы сохранились. Ведь многие из них, по сути, были брошенными, пребывали в запустении. На них даже документов не было. Все приходилось оформлять заново. А теперь от их коммерческого использования государство получает выгоду в виде налогов, арендных платежей за землю.

— Что сейчас с объектами?

— Сейчас они находятся на балансе предприятий, которые их купили. Все объекты арестованы. Пользоваться ими можно, но в них надо вливать значительные средства, а покупателей сдерживает статус объектов. Все ждут решения суда.

Загрузка...

© 2005—2019 Медиахолдинг PrimaMedia