Те, кто проезжал мимо Горностая знают, что на этом участке пути окна в машине надо закрывать. Иначе задохнешься от пронзительной вони, которой здесь окутано всё. Так было еще прошлым летом. Поразительно, но теперь этого липкого мерзкого запаха на Горностае нет. Может, потому что еще сравнительно холодно. А может, потому что на свалку одна за одной идут и идут гигантские машины, доверху груженные землей. И засыпают, засыпают, засыпают…
Хотя пейзаж здесь все еще футуристический, и на окрестных деревьях, как на новогодних елках, всё так же висят рваные пакеты, а из вершины громадного мусорного вулкана всё еще сочится едкий дымок, однако уже сейчас понятно: дни этого зловонного владивостокского "Везувия" уже сочтены. Извержения не будет. Засыпят, утрамбуют, говорят, еще лесок сверху посадят. Трудно поверить, что на этом зловонном месиве что-то будет расти, и, тем не менее, специалисты утверждают — будет именно так. Рекультивация, типа. Как говорится, поживем — увидим, однако увиденное уже сегодня оставляет надежду на лучшее…
Мы спустились к самому берегу моря. Красота неземная. Темно-синяя морская гладь, скалы в снегу, чайки над водой летают… И так приятно, что кромка моря теперь свободна от грязи. Свалку от воды ныне отделяет довольно широкая, метров в тридцать, полоса, которую ровняют экскаваторы и грейдеры. Рабочие характерной узбекской наружности сооружают подпорную стенку, чтобы получился высокий морской откос. Как сообщают официальные инстанции, на сегодняшний день на рекультивации полигона ТБО отсыпано 125 тыс. кубов скального грунта. На рекультивации работают 55 единиц техники и 79 человек.
— Жалоб нет, — говорит нам узбек Серджин. — Меня во Владивостоке наняли. Нас здесь много еще. Только дальше, километрах в четырех отсюда, где мусорный завод строится. Оттуда сюда землю из карьеров возят...
Чтобы найти дорогу к заводу, пристраиваемся в хвост за очередным грузовиком. Так и есть, скоро машина резко сворачивает налево, в лес. По лесной просеке движение тяжелых грузовиков идет в режиме нон-стоп. Метров через пятьсот нашему взору открывается картина маслом: куда ни кинь взгляд, леса больше нет. Тяжелая строительная техника свое дело знает… На громадной стройплощадке полным ходом идет работа. Пока в стадии первой очереди строительства, то есть нулевого цикла.
— На сегодняшний день выполнены работы по устройству подъездной дороги, идут работы по прокладыванию кольцевой дороги вокруг полигона, — рассказал нам Олег Дроздов, генеральный директор "Востокстройсервис", генподрядчика стройки. — Зачищается площадка под основную дамбу. Идут земляные работы на площадках административно-хозяйственного и производственного комплексов. Удалено уже 117 тысяч кубометров грунта. Готовимся к буровзрывным работам. Наша цель — запустить полигон под строительство мусороперерабатывающего комплекса в третьем-четвертом квартале 2010 года. С помощью новых технологий надеемся сократить сроки…
Пока что на стройке работают 140 человек и 46 единиц техники. Строящийся полигон рассчитан на миллион тонн бытовых отходов в год. Жителям Владивостока обещают применение современных технологий утилизации и переработки, что, якобы, обеспечит защиту атмосферы, а также прилегающих территорий и грунтовых вод от загрязнения. Проектом также предусмотрено строительство мусороперерабатывающего комплекса, производительностью 300 000 тонн твердых бытовых отходов в год. Заметим, что во всем мире мусорный бизнес считается делом чрезвычайно доходным. При сегодняшнем уровне развития технологий утилизации есть возможность практического использования более 40% ТБО. То есть деньги можно делать практически из мусора…
Впрочем, есть люди, которые и так этим занимались по жизни. Имеем в виду жителей близлежащего поселка Горностай, а также многочисленные стайки бомжей, налепившие свои "ласточкины жилища" на окрестных сопках. Недобрым взглядом провожают они машины, которые засыпают свалку — источник их существования… Можно только предполагать, сколько денег зарабатывали на городских отходах здешние неутомимые "старатели". Ведь свалка — это не только продукты питания, на которых выросло не одно поколение хозяйских свиней, да и людей, впрочем, тоже. Свалка — это еще и цветные металлы, бутылки, тряпье… Всё то богатство, которое в ближайшем будущем неминуемо уплывет из рук местных жителей. А что делать! Звериный оскал капитализма добрался и до помойки...
Возвращаемся к стройке. Все-таки почему вокруг одни узбеки? Ничего не имеем против этой прекрасной трудолюбивой нации, однако, где же родные приморские лица? Неужели во Владивостоке много мужчин, которые стабильно зарабатывают 25-30 тысяч в месяц? А если немного отъехать от столицы Приморья, и добраться до деревень, где народ и десятку в месяц считает за великое благо?..
— Где вас вербовали на работу? — спрашиваем у дружелюбных узбеков, которые гостеприимно пригласили нас в свой строительный вагончик.
— Во Владивостоке. Мы здесь уже пять лет работаем. А семьи в Узбекистане остались, — охотно рассказал нам строитель по имени Одел. — На стройке работать хорошо, мы довольны. Сначала были некоторые накладки, теперь всё наладилось. Три раза в день кормят, два раза — горячее питание. Мясо, колбаса, масло — всё дают. Работаем с восьми утра до пяти вечера, бывает, до полшестого. Спецодежду выдали. Зарплата в районе 25 тысяч, бывает больше. Живем мы не здесь. На работу нас привозят и отвозят. В общем, нас всё устраивает…
Забавно — на железной стенке узбекского вагончика увидели мы маленькую фотографию приморского губернатора, вырезанную кривыми ножницами из какого-то журнала. Видимо, чтобы не забыть трудное русское имя, под фоткой неровными буквами выведено — Сергей Дарькин. Портрет висит прямо перед носом Одела.
— Это кто? — спрашиваю.
— Это начальник. Главный здесь, — говорит мне узбек с хитрой улыбкой. — Хороший человек. Босс. Работу дал…
У кого из жителей Приморья в квартире висит своими руками вырезанная фотография Дарькина? Вопрос, конечно, интересный…