Павел Астахов: Главное в адвокатуре – не ставить деньги впереди человека

Тем не менее, поскольку профессия является самозанятой, то никто зарплату не отменяет. И на нее надо работать. Надо содержать людей, которые работают вместе с тобой. При этом адвокаты обязаны осуществлять бесплатную помощь, реализуя гарантию государства. Такая помощь организуется управлениями Минюста на местах. Соответствующая разнарядка обычно спускается через судебные органы такая.

Что касается дополнительных консультаций или бесплатных советов, то мы готовы участвовать в акциях, которые регулярно проводит Минюст. Я сам в них участвую. Это Дни бесплатной помощи в ноябре либо в преддверии Дня юриста. Проводятся акции помощи, например, многодетным семьям, пожилым людям, ветеранам. Разумеется, в таких акциях мы будем участвовать.

Действовать по закону

— Сейчас в Приморье активно привлекаются новые бизнес-проекты, внедряются преференции для бизнеса, созданы территории опережающего развития, режим Свободного порта Владивосток. Понятно, все это требует определенного юридического сопровождения. Как вы думаете, насколько у нас бизнес юридически подкован?

— Что касается бизнеса, то я достаточно долго консультирую различные бизнес-структуры, отдельных предпринимателей. Наш бизнес – далеко не самый юридически грамотный в мире. К сожалению, большинство бизнесменов, сталкиваясь с проблемами, хотят ее быстрее решить. Причем неважно, какими средствами. Они готовы платить юристу, адвокату не за квалифицированную помощь, а за решение вопроса. Это совершенно неправильный подход.

Да, бизнес не дремлет. Деньги нужны постоянно. Каждый думает о добавочной стоимости, о прибыли. И если происходят проблемы, то ты этой прибыли не получаешь. Доход не повышается. С точки зрения бизнеса это понятно. Но надо понимать, что когда уже возникли проблемы, вы находитесь уже в совершенно другой ипостаси. Здесь уже другие правила. Здесь надо следовать тем процедурам, которые вам предлагает правоохранительная система, судебная система и адвокат как ваш помощник, как проводник, который поможет вам создать правильную юридическую позицию, отстоять свои интересы и, в конечном итоге, выиграть дело. А если поставить задачу быстрого решения вопроса за столько-то денег, то ничего из этого не выйдет.

Я сам все время продолжаю учиться, чтобы помогать бизнесу по тем вопросам, которые он сам не знает. И в этом смысле адвокат – незаменимый участник процесса. Он учит.

И помимо каких-то конкретных дел я стараюсь учить бизнес на своих семинарах, мастер-классах. Провожу выступления. Как мне кажется, это не бесполезно. Когда рассказываешь на выступлениях об изменениях в законодательстве, о новых формах ответственности, бизнесмены, бывает, удивленно смотрят, а потом начинают это на себя примерять и понимают, что они уязвимы. Вот почему им нужен адвокат, то есть человек, который поможет, разъяснит и квалифицированно защитит.

— Сейчас Россия поворачивается на Восток, у приморского бизнеса появляются новые возможности, зарубежные партнеры. Уместен вопрос о нынешнем состоянии международного права. Как с этим сейчас?

— Международное право последние 5-10 лет претерпевает серьезные изменения и, к сожалению, находится в плачевном состоянии. Есть серьезные игроки — США, Великобритания, Германия, Франция, – которые по-своему пытаются трактовать основы международного права.

Напомню, что международное право – это право договора между всеми участниками мирового процесса о том, на каких принципах мы сосуществуем, чтобы не вредить друг другу, чтобы мирно жить. Вообще же, в своем классическом виде международное право создавалось после войны. Оно и было, по сути, направлено на то, чтобы не было повторения войн. А сейчас мы видим, что происходит. Локальные войны, которые, в принципе, с определенной долей допуска можно сравнить с вяло текущей Третьей мировой войной. Многие втянуты в это. Где тогда международное право? Что происходит? Кто его не соблюдает?

Сегодня мы видим, что основы международного права трактуются совершенно по-разному. У США один взгляд, у России – другой, у стран Европы – третий. В странах Востока может быть какой-то вообще особенный взгляд. Это очень плохо. Это приводит к кризису. Да мы уже и находимся в кризисе международных отношений. От этого все санкции, ограничения, бойкоты. Мне кажется, это где-то является проявлением слабости наших партнеров, действующих такими методами. На самом деле они не силу демонстрируют, а неспособность договориться с нами.

Я изучал международное право в России и в Америке. Два года занимался в университете Питтсбурга на факультете международного права и получил соответствующий диплом. Я видел, как международное право трактуется американскими профессорами, учеными, преподавателями, политиками. Это совершенно другой взгляд. Так вот, истина лежит где-то посредине. Мы всегда должны договариваться.

Если международное право подвергается каждый раз пересмотру, сомнению, дискредитируется, то оно перестает существовать. Право, которое не поддерживается всеми участниками процесса, — это слабое право. Это надо понимать.

России неизбежно приходится поворачиваться к тем, кто сегодня готов разделять наши принципы и заключать новые соглашения, по-новому обустраивать мир. Это неизбежный процесс. А международное право возникает только с теми, кто умеет договариваться, кто понимает важность задачи и цели. А основные цели – мир, сотрудничество, взаимопомощь. Это и есть основные принципы международного права.

У себя в Приморском крае, как нигде на Дальнем Востоке, вы находитесь вблизи от стран, которые являются партнерами России, это с одной стороны. А с другой стороны здесь же страны, которые выступают по отношению к нашей стране иногда достаточно антагонистично. США — пожалуйста, через Берингов пролив от нас. Япония еще ближе.

Поворот страны на Восток, конечно, на Дальнем Востоке чувствуется более остро. В 2010 году я совершал большую поездку по Дальнему Востоку, в течение трех недель посещал различные регионы. Встречался с молодежью. И я всегда говорил им: "Что вы так стремитесь уехать в Санкт-Петербург, Саратов, Москву? Зачем?" — "Хотим работать в иностранных компаниях". — "Да вот у вас рядом иностранцы: Япония, Китай, Америка. Учите языки, занимайтесь, выстраивайте отношения, создавайте совместные проекты. Зачем уезжать в другой конец света, чтобы там искать применение своим силам? Здесь надо этим заниматься". Но это отдельная серьезная работа, государственная.

Владивостокские встречи

— Во Владивостоке вы встречались со студентами ДВФУ, запланирована другая встреча. С кем? Каковы главные аспекты, главная мысль, которую пытаетесь донести на этих встречах?

— Сегодня (22 мая – прим. ред.) состоялась встреча со студентами Юридической школы ДВФУ. Это благодатная аудитория. С одной стороны, это студенты. С другой стороны, это будущие юристы, мои коллеги. Мы говорим на одном языке. Мы понимаем, о чем говорим. А о чем молчим, мы понимаем еще лучше.

Но надо сказать, что это не просто студенты-юристы. Во многом они выросли на моих программах, которые существовали еще в начале 2000-х годов, в том числе на ТВ. И это благодатная аудитория. Она внимает каждому твоему совету. Им нужны эти советы.

Сегодня надо профессионально ориентировать молодежь. Молодым надо разъяснять те принципы, которые на практике помогут им стать успешными, выстроить свою карьеру, состояться профессионально. Если они будут ошибаться (а молодежи свойственно заблуждаться из-за максимализма и нигилизма, то есть отрицания всех авторитетов), им надо мочь найти свой правильный путь. Определиться, прежде всего, с их призванием. Молодой человек может пойти учиться на юриста, но не стать им. Или, наоборот, с детства быть прирожденным защитником или прокурором, но не получить образование юриста. Призвание – это будущая профессия, это жизнь. С этим и надо приходить к молодежи, объяснять ей все. Нужно как можно чаще встречаться с молодыми. Им нужны наставники. Им нужны люди, которые уже доказали на практике, что не просто получили юридическое образование, а еще что-то в своей жизни уже сделали. На своем примере объяснять и доказывать всегда лучше и проще. Поэтому, когда я бываю в регионах России, я обязательно встречаюсь в университетах с молодежью.

— В нашем городе вы также проводите мастер-класс по весьма актуальной теме "Секреты юридической безопасности бизнеса". Так в чем же все-таки этот секрет?

— Основной секрет безопасности бизнеса заключается в соблюдении закона. Это первое, с чего я начинаю общение с предпринимателями. Как начинающими, так и бывалыми.

Ни одно решение, построенное на взятках, коррупционных составляющих, фальсификации, подлогах, не будет долговечным. Оно будет преступно и приведет, в конце концов, к краху. Это надо четко усвоить бизнесу.

Конечно, проще сказать: "Соблюдайте закон, и все будет в порядке". На это мне любой предприниматель, который на практике ведет такую деятельность, скажет: "Да, я соблюдаю, а меня задушили проверками".

Вы знаете, как много усилий прилагается со стороны государства для того, чтобы разобраться в этом вопросе. Многие организации, защищающие бизнес: Российский союз предпринимателей и промышленников, Торгово-промышленная палата, деловые сообщества и союзы, вроде "Опоры России" — являются теми общественными организациями, которые доносят чаяния предпринимателей до первого лица государства – до президента Российской Федерации.

9 февраля я присутствовал на съезде РСПП, на котором выступал президент. На съезде был организован интерактивный опрос по каждому направлению. По 10-ти пунктам предприниматели тут же называли свои главные проблемы и указывали на самые тонкие, по их мнению, места в законодательстве, в практике его применения. Анализируя при этом ту или иную ситуацию, то, как себя иногда ведет государство по отношению к предпринимателю, который все-таки должен чувствовать, с одной стороны, свободу деятельности, а с другой, поддержку государства, а не только пресс, давление контрольно-ревизионных органов.

Так вот, анализируя все это, я и даю свои советы о том, как выстроить успешный бизнес, как обеспечить его безопасность, начиная с законодательной безопасности и заканчивая правовой, информационной, кадровой, технической безопасностью – тут много аспектов.

Этому посвящен целый курс лекций. В зависимости от востребованности я предлагаю слушателям определенную тему. Так, была тема, возникшая в связи с субсидиальной ответственностью, в связи с тем, что в декабре 2017 года состоялся пленум Верховного суда, который изменил подход к ответственности в случае банкротства, в случае, когда происходит вывод денежных средств, что очень популярно у нас, к сожалению. Бизнесу необходимо понимать степень ответственности за такие действия. Тем более, меняются подходы.

Часто задают вопросы о том, как себя вести, когда осуществляется контрольная деятельность государственных органов: как правильно оформлять документы, как правильно отвечать на вопросы, что говорить, что не говорить. Даю практические советы в рамках закона, в рамках прав и свобод. Ведь надо понимать, что право и свобода человека первичны. Причем неважно кто этот человек – просто гражданин или предприниматель.

На этих встречах я просто учу, подсказываю, подтверждаю теорию примерами из моей практики. За 25 лет я защищал много различных структур, которые подвергались обоснованному или необоснованному преследованию. И могу сказать, что важнее и правильнее все-таки соблюдать закон. Это всегда выгодно.

Юридический ликбез для журналиста

— Теперь, если можно, вопросы от журналиста, который, по роду своей профессиональной деятельности, иногда ходит в суд. Почему-то в наших судах сложилась такая практика: журналист должен спросить разрешение у судьи присутствовать на заседании. В то время как просто любопытствующий гражданин никакого разрешения не спрашивает.

— Тут надо понимать, что все процессы, за исключением закрытых, являются открытыми и гласными. В этом и заключается основной принцип судопроизводства – гласность, состязательность, открытость. Если процесс закрывается по просьбе одной из сторон, по ходатайству либо по решению председательствующего в процессе, то туда никто не допускается, кроме сторон и лиц, участвующих в деле. Но если процесс открыт, то неважно кто – журналист, бухгалтер, депутат, простой гражданин, который шел мимо суда и пришел посмотреть, как там у нас правосудие отправляется, — любой человек имеет право находиться в зале суда, и никто не имеет права выяснять у него, кто он и откуда.

— Тем не менее, часто бывает, что судебный пристав подходит и интересуется, не журналист ли ты, с какой целью пришел на заседание.

— Цель – присутствовать на процессе. Вы можете ответить: "У вас открытый, гласный процесс. Почему тогда вы задаете мне эти вопросы?". И поинтересуйтесь заодно у спрашивающего, как его зовут и где он служит.

— Как-то в одном районном суде рассматривалось дело о краже куска кабеля (злоумышленники просто взяли и вырубили топором кусок кабеля и сдали его в металлолом). Когда нас пригласили в зал (родственников, представителей организации, которой принадлежал кабель, журналистов), то попросили все сдать паспорта. Я спросил: "Зачем?" Мне ответили: "Чтобы записать ваши данные. На всякий случай. Вдруг вы поведете себя нехорошо, тогда мы откроем дело о неуважении суду".

— То есть если вы пришли в суд, то вы – уже подозреваемый? Думаю, что каждое такое действие не должно остаться без внимания. Вы – журналист. Можете про это написать. А вообще вы как гражданин просто обязаны написать об этом жалобу. И не вы один, а все, кого это коснулось. Жалоба дойдет до вышестоящего начальника, и он такого инициатора по головке не погладит. А если вы промолчите, то сегодня вас попросят сдать паспорт, завтра – снять ботинки, а потом – вообще сидеть только в трусах, чтобы было видно, что на вас нет скрытых технических средств. Так и будет. Свободна завоевывается тем, что вы не допускаете, не даете возможности ущемлять ваши права.

— У нас залы заседаний очень маленькие. Словно они не предусмотрены для присутствия людей. То есть заранее подразумевается, что никто в суд не придет.

— Поэтому никто не спешит строить новый суд.

— Действительно. Смотришь американские фильмы – там залы большие.

— Меньше смотрите американские фильмы с точки зрения сравнения их системы. Я был в американских судах. Выступал там и учился, на практику ходил. Там не так красиво, как в фильме. Там тоже идет поток — судья слушает подряд очень много дел. Так и у нас происходит.

Американская судебная система отличается тем, что там за права борются постоянно. Но там и механизмы регулирования другие, другие рычаги давления, начиная от прессы, которая может объединить все общество, до выбора судей. Ведь судей-то выбирают, кроме судей Верховного суда. Хотя там тоже разные судьи бывают: и грубияны, и расисты, несмотря на то, что это Америка. Но наступать на права прессы в суде – достаточно редкое явление в США.

Что касается спецслужб и правоохранительных органов, то это практикуется. Достаточно вспомнить "дело CNN" в середине 2000-х годов, когда осудили двух журналистов за то, что они отказались раскрыть источники информации. А у нас есть международный принцип – журналист имеет право не раскрывать источники. В российском законе это написано. А там нарушили эту норму. Их осудили за противодействие работе правоохранительных органов. Но при этом в США никто вас в суде не будет обыскивать, требовать сдать паспорт. Но если вы достанете, несмотря на запрет судьи, камеру или телефон и что-то начнете снимать, тогда ответите за неуважение к суду по полной программе.

"Мой друг Саша Поветкин"

— Павел Алексеевич, вы уже говорили о международном праве. С этой точки зрения не могли вы прокомментировать ситуацию с тем допинг-прессом, которому подвергается российский спорт.

— Это не совсем международное право. Это стык спортивного права и международного. Не будучи внутри ситуации, очень сложно ее комментировать. У адвокатов есть золотое правило – нельзя комментировать дело, которым ты не занимался.

С другой стороны, я не чужд этой теме. У меня очень много друзей-спортсменов, которые пострадали. Например, я близко дружу с Сашей Поветкиным, который два года не имел карьеры, потому что у него нашли этот мельдоний, который вчера еще не был запрещенным препаратом, а сегодня его запретили. И вот у него нашли следы этого мельдония. Два года не было карьеры. Сейчас он, слава богу, победил и готовится к матчу с Джошуа.

Конечно, я переживаю из-за того, что так унизили Россию, лишив наших спортсменов возможности выступать на Олимпиаде в Пхенчхане от имени своей страны, лишив флага и формы с национальной символикой.

Я считаю, что мы очень слабо защищали наших спортсменов. Мы вели очень плохую правовую работу, в том числе и с международными олимпийскими инстанциями. В Питтсбурге, где я учился, было две кафедры спортивного права. Юристов там учили и по общему праву, и специальному спортивному праву. И я не понаслышке знаю, что значит для американского спортсмена юрист, который защищает его интересы. Неважно как – в федерации, в олимпийском комитете или это просто его личный адвокат.

Я бы у нас бесплатно выстроил такую систему. Но есть функционеры, которые решают, что надо, а что не надо. К сожалению, спортсмены часто становятся заложниками именно спортивных функционеров.

Смотрите полную версию на сайте >>>