- Корабль нельзя ругать - он как живой, и он ни при чем. Лодка в ходе дальнейших испытаний зарекомендовала себя с лучшей стороны, - отметил в ходе интервью Анатолий Зиновьев, начальник отдела испытаний ОАО “АСЗ”, вернувшийся только что из Большого Камня.
- “Нерпа” управляемая и хорошо слушается. Корабль есть корабль, чему его научишь, так он и работает, - добавил главный инженер ОАО “АСЗ” Александр Меринов.
Для этих людей “Нерпа” не просто атомная подводная лодка. Это часть их жизни и судьбы, надежда на возрождение родного завода.
- Анатолий Павлович, понятно, что мы не имеем права для выводов, пока идет официальное расследование. Но, тем не менее, Вы были на субмарине в момент аварии, участвовали во всех ее испытаниях и уже сегодня можете дать оценку техническому состоянию корабля.
- Техника работала и работает как полагается. Лодка эта хорошая, правда, хорошая. Во время испытаний мы на ней “бегали” до тридцати двух узлов, иногда мне казалось, что и все тридцать пять выдавали - это почти семьдесят километров в час.
- Какие-то изменения в системы корабля были внесены?
- Изменен только алгоритм управления системой пожаротушения.
- Была информация, что Гробов, который привел систему пожаротушения в действие, по-прежнему работает в Большом Камне на одном из кораблей.
- Он был даже одно время в нашем экипаже. Но когда мы подошли к этапу подготовки к очередному выходу в море, то потребовали от командира, чтобы его убрали. Гробова перевели служить на Камчатку.
- Значит, по Вашему мнению, все-таки человеческий фактор сыграл губительную роль?
- Перед первым выходом в море после аварии мы запросили прокуратуру, чтобы экипажу все-таки объяснили, что произошло и что послужило причиной трагедии - человеческий фактор или техника. Нам ответили, что непосредственно перед выходом нам все разъяснят. Но потом приехал человек из Москвы и сказал одно: идите в море спокойно, все у вас хорошо. Многие тогда злились на ситуацию, не на корабль, а на ситуацию. Поэтому первый выход в море после аварии был очень важный - по сути, многие пережили психологический перелом. Люди сходили в море и, вернувшись, уже были готовы идти вновь.
- Александр Михайлович, сейчас из тех людей, которые были в момент аварии на субмарине, сколько человек остались в сдаточной команде?
- Практически все те же самые люди и остались. Добавились только специалисты взамен погибших. Слава Богу, никто не дрогнул. Даже пострадавшие прошли реабилитацию и вновь вернулись на рабочие места.
- Когда начнутся, и сколько будут длиться государственные испытания?
- Сейчас лодка готовится к государственным испытаниям. Устраняются небольшие замечания, которые были получены в ходе заводских ходовых испытаний. Этот этап называется предъявлением лодки госкомиссии перед выходом на госиспытания. Представители госприемки изучают документацию, технику, и если все их устроит, то разрешат выход в море. Госиспытания намечены на 15 ноября. Обычно они длятся две недели. На лодке никаких неразрешимых вопросов нет.
- Однако по-прежнему нет официальных ответов на вопросы: что явилось причиной в сбое электроники? Был ли на лодке пожар? Виновен ли названный нам матрос во всем произошедшем? И как сделать, чтобы ничего подобного никогда больше не повторилось?
- Ответственно заявляю, что пожара на лодке не было, - подчеркнул несколько раз в ходе нашей беседы А.П. Зиновьев. Даже в завершение интервью начальник отдела испытаний взял один из моих листов и твердой рукой вывел: "пожара не было" и поставил свою роспись.
- Если бы на лодке был пожар, тогда случилась бы катастрофа, - втолковывал Анатолий Павлович. - Еще неизвестно, испарился бы газ, который пролился в отсеки, или нет. Неизвестны его огнегасящие свойства. А так субмарина дошла до базы своим ходом. В отсеке после аварии серьезных повреждений не было, только повсюду были разбросаны портативные дыхательные аппараты, патроны регенерации к ним и все. Помещение долго потом проветривали. Хотя уже на вторые сутки на ГКП вахтенные находились без средств защиты органов дыхания.
- Почему тогда потребовалось почти два миллиарда рублей на восстановление лодки?
- Фреон необходимо было заменить, провести ревизию всего оборудования, отмыть его и все помещения отсека. Вскрывать приходилось все покрытия: жидкостью были залиты кабели и палуба. Это вещество попало и на пульты управления. Потребовала серьезных затрат и переподготовка всей сдаточной команды, а это практически двести человек. Изменилась сама система подготовки, она стала еще более тщательной. Таким образом, сложилась достаточно серьезная сумма - 1 млрд. 900 тысяч рублей. мы эту цифру перед Минобороны защищали.
- Александр Михайлович, к Вам еще один вопрос по огнегасителю, который был заправлен в систему пожаротушения. Чем закончилось расследование?
- Экспертиза нам подтвердила еще раз, что был заправлен тетра-хлорэтилен на 66% вместо полагающегося фреона 114 В2.
- Анатолий Павлович, в прошлом году обещали к 14 ноября озвучить выводы комиссии, занимавшейся расследованием ЧП на лодке. Неужели результатов до сих пор нет?
- Комиссия закончила свою работу, но на акте поставлен гриф “Совершенно секретно” и документы закрыты. У нас на заводе акта нет. Насколько нам известно, экземпляры этих актов находятся в Министерстве обороны и в прокуратуре, которая проводит дополнительную работу. Причем образованы еще несколько групп, которые проверяют работу предыдущих комиссий.
Как прозвучало в сообщении службы информации и общественных связей ТОФ, более 60 военных моряков Тихоокеанского флота России получили государственные награды за спасение людей с атомной подлодки “Нерпа”. Анатолий Павлович Зиновьев подтвердил, что награждены и военные моряки из экипажа субмарины. Остается открытым вопрос по наградам заводчанам.
