Фото: Взято из открытых источников
Секреты семьи Гвишиани: от сталинских спецслужб до потайных пружин перестройки
Сын генерала НКВД, зять премьера Косыгина, академик и серый кардинал мировой политики провёл детство во Владивостоке
Во Владивостоке в районе остановки "Прапорщика Комарова" (современный адрес — Океанский проспект, 40) некогда располагалась средняя школа № 75. На стенде с фамилиями выпускников-медалистов значилось запоминающееся имя: Джермен Гвишиани. Здание давно заняла налоговая служба, следов Гвишиани в городе не найти… Или следует поискать? Об удивительных судьбах отца и сына Гвишиани специально для ИА PrimaMedia рассказывает Василий Авченко.
Отец: из охранников Берии — в "Серую лошадь"
В 1928 году 23-летний Михаил Гвишиани, происходивший из батраков Тифлисской губернии, стал помощником оперуполномоченного Ахалцихского райотдела ОГПУ на юге Грузии. Так началась нерядовая чекистская карьера.
Гвишиани ловил нарушителей и целые "закордонные бандгруппы" на турецкой границе, разоружал повстанческие сёла. Был высок, крепок, прекрасно ездил верхом, мастерски обращался с шашкой и револьвером. Когда стало известно о возможном покушении на первого секретаря ЦК КП(б) Грузии Лаврентия Берию, начальником его личной охраны назначили именно лейтенанта госбезопасности Гвишиани. Вскоре — очевидно, при поддержке Берии — он стал председателем Тбилисского горисполкома, затем — первым заместителем наркома внутренних дел Грузинской ССР. В конце 1938 года сняли с должности (и впоследствии расстреляли) наркома внутренних дел СССР Николая Ежова. Берия, занявший его место, начал расставлять на ключевые посты своих людей. Одним из них стал Гвишиани. Ему поручили возглавить управление НКВД по Приморью — новому субъекту федерации (огромный Дальневосточный край только что разделили на два — Хабаровский и Приморский). Тогда Гвишиани было 33 года. Как, кстати, и Николаю Кузнецову с Николаем Пеговым, в эту же пору возглавившим соответственно Тихоокеанский флот и Приморский крайком ВКП(б)…
Генерал-лейтенант госбезопасности Михаил Гвишиани. Фото: Взято из открытых источников
Во Владивостоке Гвишиани дали квартиру в одной из тех номенклатурных "сталинок" на улице 25 Октября (Алеутской), что прозваны "Серой лошадью". Через крайком он выбил для управления НКВД здание только что расформированного Дальневосточного университета на улице Суханова, 8. В 1939 году, говорится в личном деле, Гвишиани провёл большую работу "по разбору следственных дел на лиц, арестованных бывшим вражеским руководством НКВД ДВК (летом 1938 года главный чекист Дальневосточного края Генрих Люшков перебежал к японцам. — Ред.), и по ликвидации допущенных извращений". Это была так называемая бериевская оттепель, когда многие несправедливо арестованные при Ежове вышли на свободу. С другой стороны, Гвишиани продолжил работу по "очистке Приморья от антисоветского вражеского элемента". В 1940 году приморские чекисты успешно провели операцию "Провокаторы" — раскрыли сеть японского агента Ли Хай Чена, который выдавал себя за корейского патриота. В годы войны ведомство Гвишиани внедряло своих людей в белоэмигрантские круги в Маньчжурии, разведцентры Японии. В 1944 году комиссара госбезопасности 3-го ранга Гвишиани привлекали к операции по выселению чеченцев и ингушей с Кавказа в Среднюю Азию.
Приморским управлением НКВД-НКГБ-МГБ Гвишиани руководил до 1950 года, пройдя путь от майора до генерал-лейтенанта госбезопасности. В этот период он стал заслуженным работником НКВД, кандидатом в члены ЦК ВКП(б), избирался депутатом Верховного Совета СССР. Коллеги вспоминали: вёл себя просто, корректно, вежливо, по-русски говорил с сильным акцентом. Среди полученных им в эти годы наград был и орден Государственного флага КНДР. Какую роль Гвишиани сыграл в освобождении Кореи от японцев и/или создании в 1948 году КНДР во главе с бывшим маньчжурским партизаном и капитаном РККА Ким Ир Сеном, можно лишь гадать… В начале 1949 года, незадолго до победы коммунистов Мао Цзэдуна в гражданской войне, Сталин направил в Китай своё доверенное лицо — зампреда Совета министров СССР Анастаса Микояна. На обратном пути тот ночевал во Владивостоке на квартире Гвишиани. Именно туда ему звонил Поскрёбышев, секретарь Сталина.
Из Приморья Гвишиани перевели в Куйбышев (ныне Самара) на аналогичную должность. В июне 1953 года, накануне ареста Берии, его сняли с работы, а вскоре лишили генеральского звания "как дискредитировавшего себя за время работы в органах". Тогда "зачищали" кадры Берии, так что Гвишиани, можно сказать, ещё повезло: к примеру, его давнего знакомого Сергея Гоглидзе, в 1941-1951 гг. возглавлявшего УНКВД по Хабаровскому краю, в конце 1953 года расстреляли. В 1956 году комиссия ЦК КПСС установила, что Гвишиани неповинен в незаконных репрессиях. Ему вернули генеральское звание, но карьера была пресечена раз и навсегда. Гвишиани вернулся в родную Грузию, где и умер в 1966 году.
Аметистовый Владивосток Юрия Галича 85 лет назад ушёл из жизни писатель-белоэмигрант, с любовью описавший Владивосток смутных времён
Сын: из Владивостока — в МГИМО и на флот
Гвишиани-сын родился в Грузии в том же 1928 году, когда его отец пришёл на службу в органы. Необычное имя "Джермен", как считается, Гвишиани-старший сконструировал из фамилий Дзержинского и Менжинского, первых руководителей ВЧК-ОГПУ-НКВД. С другой стороны, тогда оно должно было писаться "Дзермен"; кроме того, есть "Жермен" (Germain) и "Джермейн" (Jermaine) — французский и английский варианты имени "Герман", восходящего к латинскому слову germanus ("родной"). Так что, возможно, отец просто хотел дать сыну имя европейского звучания. Впрочем, одно не исключает другого: к примеру, в раннем СССР получило популярность немецкое имя "Гертруда", которое расшифровывали как "героиня труда"… Интересно, что во Владивостоке по дороге в школу Джермену приходилось пересекать улицы как Дзержинского, так и Менжинского (ныне — Фонтанная и Пологая).
Именно во Владивостоке, через который в военные годы шли ленд-лизовские грузы из союзнических Штатов, Джермен заинтересовался Америкой.
"Во Владивостоке, где наглядно ощущалась помощь союзников, в первую очередь Соединённых Штатов Америки, был особенно силён интерес к западным странам, воевавшим вместе с нами. Я быстро овладел английским языком и начал читать американские журналы и книги, иногда попадавшие к нам. Так началось первое знакомство с тем, как и чем живёт чужая страна…" — вспоминал он позже.
Уже с 1945 года Запад де-факто начал "холодную войну" против СССР, но интерес к Штатам остался у Гвишиани-младшего на всю жизнь. Вторая мировая война стала для него наглядным примером преодоления глобального кризиса согласованными усилиями союзников; первым уроком "глобального мышления", согласно которому мир понимается как единое и взаимозависимое целое.
Подростком Джермен мечтал стать военным моряком. Однако, окончив в 1946 году школу с серебряной медалью, он отправился в Москву, где поступил в недавно открывшийся МГИМО — институт международных отношений. Это была судьба: в МГИМО Джермен познакомился с "необычайно милой синеглазой" девушкой Людмилой и уже в 1948 году женился. Его избранницей оказалась дочь заместителя председателя Совета министров СССР Алексея Косыгина…
В 1951 году Джермен Гвишиани получил диплом, вступил в ряды ВКП(б) и… попал на военно-морской флот, отказавшись от аспирантуры и работы в МИДе. Это одна из загадок его биографии. Где именно он служил, в каком качестве — нигде не сообщается. В мемуарах Гвишиани вскользь упомянул, что в этот период он побывал в Австрии — в советской зоне оккупации, где стояла Дунайская флотилия. Не была ли его флотская служба каким-то образом связана с разведкой?
Комитет особого назначения: цветное ТВ и "жигули"
Отдав флоту четыре года, Гвишиани устроился в ГКНТ — Госкомитет по науке и технике, где работал до 1985 года, причём с 1962 года — заместителем председателя. Уже в 1956 году он отправился в командировку в Англию, затем — в Китай, ФРГ, США ("Не найти слов, чтобы описать впечатление, которое с самого начала произвёл на меня Нью-Йорк")… Гвишиани активно налаживал связи с заграницей и прежде всего — с Западом, невзирая на холодную войну и железный занавес. В ряде публикаций ГКНТ связывали с другим комитетом — лубянским. Иностранцы порой называли эту структуру "научно-техническим филиалом КГБ", а работу Гвишиани — промышленным шпионажем. Сам он в мемуарах объяснял: многие ноу-хау было проще купить на Западе, чем выпросить у своей же родной "оборонки".
В 1964 году при участии Гвишиани СССР и Франция заключили соглашение о сотрудничестве в области телевидения. В результате в обеих странах одновременно запустили цветную телетрансляцию. Ещё более громкий проект, к которому Гвишиани также имел самое прямое отношение, — договор 1966 года с итальянским "Фиатом" о строительстве в Тольятти автозавода, в результате чего на свет появились ВАЗ и самый массовый легковой автомобиль СССР — "жигули". Развивались контакты и с Америкой. Так, в 1974 году в Новороссийске открылся первый цех по производству "пепси-колы". Несколько позже в СССР начался выпуск сигарет "Союз — Аполлон" и "Мальборо".
Если поначалу Гвишиани был лишь зятем высокопоставленного тестя, то со временем он стал кем-то вроде неофициального советника Косыгина, который при Хрущёве и Брежневе лишь усилил свои позиции и в 1964-1980 гг. возглавлял советское правительство.
"Алексей Николаевич нередко с интересом выслушивал в моём изложении наиболее оригинальные взгляды крупных американских и других западных теоретиков бизнеса… Часто он просил подобрать ему переведённые на русский язык материалы, справки, книги, систематически читал переводы работ, не появлявшихся в открытой печати", — вспоминал Гвишиани.
"Наш человек на Западе" был посвящён во многие секреты, имел прямой выход на высшие круги СССР и серьёзную поддержку с их стороны.
Наука управлять: американская мечта советского учёного
Параллельно Джермен Гвишиани занимался наукой. Ещё в 1961 году он защитил кандидатскую диссертацию на тему "Социология американского менеджмента". В 1969-м — докторскую: "Американская теория организационного управления". Гвишиани с гордостью говорил, что именно он ввёл в советский научный оборот понятия "бизнес", "менеджмент", "мотивация" без негативных коннотаций. Много позже наши прилавки заполонит литература по менеджменту, — а её пионером был именно Гвишиани, ещё в 1970 году издавший книгу "Организация и управление".
"Её появление ознаменовало собой революционный прорыв в сфере управленческой мысли… Она являлась, образно говоря, энциклопедией современного менеджмента", — пишут коллеги, последователи Гвишиани кандидат исторических наук Сергей Камионский и кандидат экономических наук Владимир Подопригора.
Сын учёного Алексей Гвишиани говорил в одном из интервью: "Отцу принадлежит фундаментальная идея, что принципы менеджмента крупной организации могут работать как для социалистического предприятия, так и для крупных корпораций капиталистической экономики" (Гвишиани-внук тоже стал выдающимся учёным, только в других областях — математике и геофизике; сегодня академик Алексей Гвишиани — научный руководитель Геофизического центра РАН и председатель Научного совета РАН по изучению Арктики и Антарктики, в 2020 году он предложил создать на Сахалине геофизическую магнитную обсерваторию).
Порой на американофила Гвишиани смотрели косо. "На мне и моих коллегах и единомышленниках повисло обвинение в стремлении внедрить на социалистическом предприятии капиталистическую систему управления…" — вспоминал он. Однако видимых последствий эти и другие нарекания не имели, — не из-за поддержки ли со стороны Косыгина? В 1970 году Гвишиани избрали член-корреспондентом АН СССР, в 1979-м — академиком.
Тайны глобальной политики: Римский клуб и не только
Гвишиани был одним из тех, кто стоял у истоков Римского клуба — международной организации, объединившей в 1968 году финансовые и интеллектуальные элиты ведущих стран мира. Миссией клуба стало изучение глобальных проблем, стоящих перед человечеством, и поиск их решения на основе системного анализа, компьютерного моделирования и концепции "устойчивого развития". Оппоненты, впрочем, убеждены, что Римский клуб — инструмент западных толстосумов, призванный воцарить гегемонию Запада, сократить население Земли для безбедного существования "золотого миллиарда", размывать суверенитет государств и продвигать интересы транснациональных корпораций.
В 1972 году Джермен Гвишиани вместе с британским политиком и учёным лордом Соломоном Цукерманом и экс-советником двух американских президентов Макджорджем Банди основал ещё одну структуру — Международный институт прикладного системного анализа (МИПСА) — и в течение 15 лет возглавлял его научный совет. По словам самого Гвишиани, идея создания института принадлежала президенту США Линдону Джонсону, который в 1966 году заявил о желании улучшить отношения с Москвой и вскоре провёл переговоры с Алексеем Косыгиным. Как и Римский клуб, МИПСА занимался глобальной проблематикой. Появление этого учреждения, разместившегося в замке Лаксенбург под Веной, в реалиях холодной войны казалось почти невероятным. Неудивительно, что многие считали институт проектом сразу двух разведок — КГБ и ЦРУ.
Наконец, в 1976 году Гвишиани создал и возглавил Всесоюзный НИИ системных исследований — ВНИИСИ, позиционировавшийся как филиал МИПСА (с 1992 года — Институт системного анализа РАН). Это учреждение тоже было уникальным: здесь можно было закрывать глаза на идеологию и цензуру, изучать опыт Запада, обсуждать любые скользкие вопросы. ВНИИСИ стал чем-то вроде внутреннего идейного офшора. При этом институт привлекали к выработке решений по экономической политике СССР.
После ввода советских войск в Афганистан период "разрядки" завершился. Австрийская "Ди Прессе" и немецкая "Ди Вельт" назвали Гвишиани генералом советской разведки и шефом европейского отдела КГБ… Но уже несколько лет спустя в СССР грянула перестройка.
Крах СССР: за кулисами перестройки
С институтом Гвишиани были связаны столь многие идеологи и практики перестройки, что случайностью это не назовёшь. Раньше или позже работали во ВНИИСИ (либо проходили стажировку в МИПСА) соавтор программы "500 дней" по переходу к рынку Станислав Шаталин*, министр внешних связей олигарх Пётр Авен, главные реформаторы Егор Гайдар и Анатолий Чубайс, министр экономики Евгений Ясин, мэр Москвы Гавриил Попов… Корни перестройки уходят как минимум в 1970-е, "новое мышление" зарождалось уже тогда, и Гвишиани был одним из его провозвестников. Из впечатлений отрочества, проведённого во Владивостоке военных лет, вызрели перестроечные идеи. Они, безусловно, содержали здравое зерно. Однако их воплощение обернулось настоящей катастрофой для Советского Союза и живших в нём народов: крах экономики, обнищание населения, череда войн по окраинам рухнувшей империи… Можно сказать, что мы до сих пор преодолеваем — так или иначе — наш изрядно затянувшийся 1991 год. Могла ли перестройка пойти другим путём, не столь катастрофическим? Не горбачёвско-ельцинским, а, допустим, косыгинским?
Восток Толстого — дело тонкое Лев русской литературы увлекался китайской философией и хотел написать роман об освоении Сибири
О роли Гвишиани в развале СССР можно спорить. Ученики называют его "человеком, опередившим своё время", критики — серым кардиналом перестройки, готовившим гибельные для Советского Союза реформы и соответствующие кадры. Да, Гвишиани налаживал диалог между Кремлём и США, через его каналы в СССР проникали западные идеи. Но кем был он сам — агентом влияния Запада или честным идеалистом, вовсе не покушавшимся на единство и суверенитет СССР? Юлиан Семёнов или Александр Проханов могли бы сочинить на этом материале детектив о тайных пружинах глобальной политики…
А как сам Гвишиани оценивал результаты перестройки, крах Союза и "лихие девяностые"? Глобализм, подразумевающий однополярный мир во главе с Западом, — то ли это "глобальное мышление", о котором говорил учёный? Ответ мог бы найтись в его мемуарах "Мосты в будущее", вышедших в 2003 году, вскоре после смерти Гвишиани, но сын чекиста умел молчать. Так, в воспоминаниях о владивостокском детстве он ни словом не обмолвился о том, кем служил его отец.
Почти то же — с перестройкой. Поначалу он воспринял её "с большим энтузиазмом", тем более что Михаил Горбачёв "прямо заинтересовался" его институтом. Однако от оценок последующих событий Джермен Гвишиани воздерживался. Разве что иногда у него вырывалось горькое: "В сумбурные годы так называемой перестройки"… Или: "Трагедия Горбачёва в том, что он окружил себя людьми, сознательно или неосознанно исказившими или дискредитировавшими его подчас самые лучшие намерения". Или вот: "…Я часто думаю о том, каким ударом для отца стала бы, будь он жив, нынешняя огульная переоценка ценностей, ужасающая безнравственность, исчезновение понятий чести, достоинства, долга…" Переоценка, к которой, вольно или невольно, приложил руку и сам Джермен Михайлович?
Многие вопросы, заданные (или опущенные) выше, не имеют ответов — по крайней мере, простых и однозначных. Очевидно одно: сегодня мы переживаем новый глобальный кризис, очередной виток холодной — и не только — войны. Покой нашей планете даже не снится. Та самая глобальная проблематика, о которой будущий академик Гвишиани впервые задумался ещё во Владивостоке военной поры, заняла повестку всерьёз и надолго, если не навсегда.
* Его дядя Николай Шаталин в 1955–1956 гг. работал первым секретарём Приморского крайкома КПСС.
