Владимир Клавдиевич Арсеньев был женат дважды. Первая жена — Анна Константиновна (в девичестве Кадашевич) прожила долгую и, можно сказать, счастливую жизнь, а судьба второй жены, Маргариты Николаевны (в девичестве Соловьёвой), сложилась трагически. О том, где училась Марго, знавшая в совершенстве несколько европейских языков, как она познакомилась с Арсеньевым и что общего у нее с булгаковской Маргаритой, в материале ИА PrimaMedia рассказывает ведущий проекта "Объяснения" Владивостокской библиотечной системы, историк Сергей Корнилов.
Одним из поводов рассказать о судьбе супруги писателя, имя которого носит краевой музей, стало решение нового руководства музея снять памятную табличку с "последнего адреса" Маргариты Арсеньевой — Дома путешественника (ул. Арсеньева, 7б).
Вернется ли имя? С дома расстрелянной жены Арсеньева во Владивостоке сняли табличку В музее не исключили возвращение знака после согласования всех необходимых процедур
Первый блин комом
Первый брак Владимира Клавдиевича Арсеньева был неудачным. С будущей женой он познакомился еще в детстве — Аня Кадашевич была подругой его младших сестер. Затем последовала юношеская влюбленность, и когда Анне исполнилось 15 лет, они обручились. В это время Владимир окончил юнкерское училище и в чине подпоручика был отправлен служить в Польшу. Через год службы вернулся в Петербург и они с Анной обвенчались.
Жили в польском городе Ломжа, где был расквартирован полк Арсеньева.
Анна Константиновна вспоминала: "Я в Ломже всё время воевала с Володей. Он приносил домой всякую гадость: поставил террариум, там жили жабы… и ящерицы. Там же за стеклом, спали змеи всех цветов и видов. Мне <было> не по себе, но Володя с детства питал страсть ко всему живому. На стенах висели застекленные коробки с жуками и бабочками... и он говорил мне: "Нюра, посмотри, какая прелесть! Какая красота!" Я же не понимала этой красоты".
Отсутствие взаимопонимания у супругов привело к тому, что нормальной совместной жизни у них не получилось. Весной 1900 года, когда Анна была беременна, Арсеньева перевели на Дальний Восток. Через неделю после рождения сына Арсеньев уехал по месту новой службы — во Владивосток, а жена с сыном присоединились к нему только через год.
Маргарита Арсеньева, 1929 г.. Фото: Взято из открытых источников
Из последующих 17 лет супружества они проживали вместе не более семи лет. Во время русско-японской войны семьи военнослужащих были эвакуированы из Владивостока, и Анна Константиновна с сыном Владимиром два года жила в Петербурге. По дороге в столицу скончался второй сын Арсеньевых Олег. Больше у них детей не было.
В дальнейшем, причиной раздельной жизни супругов стали экспедиции Владимира Клавдиевича, которые длились по полгода, а то и больше. Так, Сихотэ-Алинская экспедиция 1908— 1910 гг. продолжалась полтора года. На это время Анна Константиновна уезжала к родным в Петербург. Она вспоминала:
"До 1910 г. я мало жила в Хабаровске и Владивостоке. Это было время важных познавательных экспедиций Володи. Он надолго уходил в тайгу, квартира была дорогой, поэтому я уезжала к матери… Так что годы с 1901 по 1910 я больше жила в Петербурге… Около 1916 года я ездила в Казань лечиться. Я стала бояться пространства. Вижу Байкал, и мне страшно… Вижу Хабаровскую главную площадь, и мне страшно, улицы и Амур вдали — страшно, не могу шевельнуться. Меня лечил профессор… Володя отнесся ко мне с сочувствием, только иногда посмеивался: "Вот тебя бы на вершину Сихотэ-Алиня".
Фобия открытых пространств появилась от постоянных переездов Анны Арсеньевой в Европу и обратно на Дальний Восток. Окончательный разрыв отношений супругов Арсеньевых произошел в годы гражданской войны. Вот как об этом вспоминала Анна Константиновна:
"Я заметила, что с середины 1918 года Володя частит во Владивосток (с 1911 г. Арсеньевы жили в Хабаровске). Потом переехал туда. "В чем дело?" — спросила я. "Служба. Там больше заработок. И вот в апреле 1919 г. приезжает ко мне и как мечом по шее: "Я женюсь на Маргарите Николаевне Соловьевой".
Эти "воспоминания" — выдумка. Арсеньев не мог в 1918 году "частить во Владивосток", поскольку находился в экспедиции на Камчатке, а когда вернулся, узнал о том, что Анна Константиновна живет с другим мужчиной. Поговорив с женой, Владимир Клавдиевич решил развестись, но при этом сохранить честь Анны Константиновны. Он отправился во Владивосток, где они с братом Александром разыграли целое представление: в гостинице "Версаль" был снят номер, туда привели проститутку и сделали фотографии, которые стали, якобы, доказательством измены Арсеньева супруге.
Анна Константиновна начала бракоразводный процесс, суд состоялся весной 1919 г. Сохранились бумаги этого процесса, где в записке для адвоката Арсеньев пишет: "А.Д. Иванов... живет с <Анной Константиновной> под одной крышей с 1918 года по сие время. Анна Константиновна, возможно, выставит А.Д. Иванова в качестве свидетеля. Вопрос? Может ли Александр Дмитриевич Иванов как член семьи, живущий с ней вместе, выступать свидетелем?"
27 мая 1919 г. Владивостокский епархиальный совет вынес решение о расторжении брака "по прелюбодеянию Владимира Арсеньева, с разрешением Анне Арсеньевой вступить в новый брак", а на Владимира Клавдиевича наложили епитимью. Семь лет после расторжения брака ему запрещалось жениться, но в условиях гражданской войны и ослаблении роли церкви в общественной жизни, эта епитимья не была соблюдена. 16 июля 1919 г. Владимир Клавдиевич женился на Маргарите Николаевне Соловьёвой.
Детство и юность Мэг
Маргарита была дочерью Николая Соловьева — друга и соратника Владимира Клавдиевича, человека во Владивостоке весьма уважаемого.
Николай Матвеевич Соловьёв родился в 1861 году в Москве, в дворянской семье. В 1882 г. окончил инженерный отдел Московского Межевого института, затем служил военным инженером в г. Ковно (ныне г. Каунас в Литве). Там молодого инженера настигла любовь. Николай влюбился в гувернантку, работавшую в семье его командира, молодую француженку Мари Жюли Кюа.
Семья Соловьёвых. Маргарита стоит рядом с отцом, Владивосток, 1896 г. Фото: Взято из открытых источников
Мари Кюа родилась в 1866 г. в Швейцарии, где получила образование и приехала в Россию в поисках работы. В результате, она нашла в России не только работу, но и семейное счастье. Мари приняла православие, получив при крещении русское имя Юлия Николаевна, и вышла замуж за Николая Матвеевича. В 1892 г. у Соловьёвых родилась дочь Маргарита, а затем еще две девочки: Ольга (1893) и Валентина (1895). В это время Николаю Матвеевичу предложили работу во Владивостоке с хорошим жалованием, а так как семья росла и требовала большего достатка, он согласился. В 1896 г. Николай Соловьёв стал главным контролером на строительстве Владивостокской крепости. Во Владивостоке у них родились двое сыновей: Николай и Юрий.
Кроме служебной деятельности, Николай Матвеевич активно включился в общественную жизнь — он вступил в Общество изучения Амурского края, а в 1908 г. возглавил его. Неоднократно переизбирался и пробыл на этом посту 16 лет. В годы гражданской войны он сумел сохранить коллекции музея и библиотеку ОИАК от разграбления, за что в 1927 году был избран пожизненным почетным членом Общества.
Старшую дочь Соловьёвых Маргариту в семье ее звали Марго, Маргоша, Рита, Мэг. Прозвища на разных языках потому, что в семье практиковалась билингва: отец разговаривал с детьми по-русски, а мать по-французски. Кроме того, Юлия Николаевна учила детей немецкому и английскому языкам.
Во время русско-японской войны Юлия с детьми уехала в Швейцарию и жила у родителей. После окончания войны она с младшими детьми вернулась во Владивосток, а Маргарита осталась в Швейцарии, где училась в Высшей школе для девушек в г. Ивердон. В 1908 г. Маргарита возвратилась во Владивосток и окончила женскую гимназию с золотой медалью. Окончив педагогический класс гимназии, она работала преподавательницей французского языка в мужской и женской гимназиях Владивостока.
В 1913 г. Маргарита поступила на юридический факультет Высших женских курсов в Петербурге, но в следующем году у нее обнаружили туберкулез и учёбу пришлось прервать. Родители отправили ее лечиться в Уфимскую губернию "на кумыс", а затем "на воды" в Ессентуки. К счастью, опасную болезнь удалось вовремя пресечь и она полностью выздоровела.
В 1916 году Маргарита вновь вернулась во Владивосток. В совершенстве владея французским, немецким и английским языками, она быстро нашла работу секретаря-переводчика. По воспоминаниям родных, в это время у Маргариты случился роман с морским офицером Карчевским, от которого она забеременела, но Карчевский отказался жениться. Эта история получила огласку и у Маргариты от переживаний произошёл выкидыш. Она пыталась покончить с жизнью самоубийством, стрелялась, но пуля прошла по касательной, оставив шрам на правом виске.
Владимир Клавдиевич знал Маргариту с детства, поскольку еще в 1903 году вступил в ОИАК, познакомился с Николаем Матвеевичем и бывал у Соловьевых в гостях. Затем они долго не виделись. Новая встреча Владимира и Маргариты произошла только в конце 1918 года, когда ему было 46 лет, а ей 26.
Георгий Пермяков, один из первых биографов Арсеньева, писал о Маргарите: "Она была красива, стройна, умна, бойка, образованна..." Вера Красева, племянница Маргариты, говорила о своей тёте так: "Была она яркой натурой, какая-то вся озарённая. Но и задумчивая. Не знаю, каким образом, но притягивала к себе лиц противоположного пола. Редкий из них, увидя на улице, на неё не заглядывался".
Маргарита Соловьева, Ивердон, около 1907 г. Фото: Взято из открытых источников
Учитывая, что Арсеньев переехал во Владивосток осенью 1918 г. а летом 1919 г. они с Маргаритой уже вступили в брак, всё произошло достаточно быстро. Думается, Владимир Клавдиевич мог бы повторить слова Мастера из знаменитого романа Булгакова: "Любовь выскочила перед нами, как из-под земли выскакивает убийца в переулке и поразила сразу обоих..."
16 июля 1919 г. Владимир Арсеньев и Маргарита Соловьева стали мужем и женой. В связи с тем, что на Арсеньева была наложена епитимья, венчание состоялось в маленькой, деревянной церкви на Второй речке. То ли Арсеньев уговорил священника, то ли скрыл факт церковного наказания, но протоиерей Иван Шалин провёл обряд и брак был зарегистрирован. Вера, жена Александра Арсеньева рассказывала: "Народу в церкви собралось мало. На Маргарите было светлое платье, на Арсеньеве чёрный костюм… Были шаферы и священник, хора не было. Потом дали обед для самых близких".
В это сложное время у Арсеньева не было даже собственного жилья — он жил в служебной квартире, в здании Управления рыболовства на ул. Петра Великого, 2, где работал инспектором рыбнадзора. В служебной квартире они с Маргаритой прожили пять лет. Здесь у них родилась дочь, здесь он писал свою книгу "Дерсу Узала".
В лице Маргариты Владимир Клавдиевич нашел не только любящую жену, но и настоящего друга и помощника. Владея несколькими языками, она вела его переписку с немецкими, французскими и американскими учеными и издателями, выполняла функции секретаря, переводчика и редактора его рукописей. Когда он уезжал в экспедиции, она вела все его дела. К сожалению, не сохранилось переписки Арсеньева и Маргариты, за исключением нескольких записок Маргариты к мужу, которые она подписывала: "Вся твоя Маргарита", но и эта подпись говорит о многом.
В конце 1919 г. Маргарита забеременела и 26 августа 1920 г. у них родилась дочь Наташа, в которой Владимир Клавдиевич души не чаял. Жена и дочка стали последним утешением для путешественника, который не жаловал советскую власть и к концу жизни пришел к довольно пессимистическим выводам. В 1930 году, за два месяца до кончины, Арсеньев писал своему биографу Федору Аристову:
"Дорогой Фёдор Фёдорович! ...У меня жена, дочь 10 лет, у жены престарелые отец и мать, бедная сестра, брат учится в университете. У меня есть сестра, которой я помогаю, есть брат, о котором надо заботиться, есть несколько друзей (осталось их очень мало), с которыми я связан мыслями и душой. Если бы не эти близкие мне люди, если бы я был один — я давно ушёл бы далеко, далеко в горы, подальше от города, от толпы, от фальши, лжи, зависти и злобы, которые ныне пропитали всю нашу жизнь, как вода губку в море. Со мной пошли бы три-четыре семьи туземцев. Мы ушли бы в такие дебри, в такую глушь, куда никто кроме нас проникнуть не сумеет и никто никогда нас бы там не нашёл… За время революции и гражданской войны столько было насилий, столько пролилось крови, что у меня что-то надломилось в душе. Я всё больше чувствую своё одиночество..."
Смерть Арсеньева, как ни кощунственно это звучит, была своевременной. В конце 1920-х гг. ОГПУ завело на него дело, за ним была установлена слежка, его связи с заграницей рассматривались, как шпионская деятельность. Ареста он избежал лишь по одной причине: его имя было слишком хорошо известно в мире, да и времена еще были не людоедские.
В конце августа 1930 г. Арсеньев вернулся из очередной экспедиции. Выглядел он плохо, но от предложения посетить врача отмахнулся. Через неделю ему стало совсем худо. "Ночь с 3 на 4 сентября была прямо кошмарной, — вспоминала Маргарита Николаевна. — Он не уснул и все метался, просил поднять в кресло". Утром ему стало легче, но днем, около трех часов начался сердечный приступ, который длился 30-40 минут… Голова работала у Володи все время ясно… Я до последней минуты не сознавала, что он умирает".
Маргарита, Владивосток, около 1913 г. Фото: Взято из открытых источников
В письме к родным Маргарита писала: "Он… не хотел жить. Я так боялась этих его настроений, о которых он не раз писал в письмах: пора умирать, уйти в тайгу, к Дерсу, уйти совсем. Вот до чего его довели!", — писала она намекая на преследование со стороны ОГПУ.
Мастер и Маргарита
Существует версия о том, что история любви Владимира Арсеньева и Маргариты Соловьёвой стала основой сюжетной линии романа Михаила Булгакова "Мастер и Маргарита" (16+). Версия кажется бредовой лишь на первый взгляд. Судите сами.
Булгаков начал работу над романом в конце 1920-х годов, но в его первой редакции отсутствовала любовная линия. Рабочие названия произведения: "Великий канцлер", "Черный маг", "Инженер с копытом" Булгаков позже забраковал. Первая редакция романа была готова в 1930 году, но Булгаков сжег рукопись, опасаясь репрессий.
В конце 1930 года в Москву по делам, связанным с изданием книг ее мужа, приехала Маргарита Арсеньева и прожила в столице почти год. В это время произошло ее знакомство с Михаилом Булгаковым. Их встреча состоялась в доме, известном, как Дом военных в Большом Ржевском переулке, 11, где проживали крупные военачальники Красной армии: Иероним Уборевич, Ян Гамарник, Евгений Шиловский и другие.
Знакомство Маргариты с Булгаковым произошло на квартире Уборевичей, где часто бывали знаменитые артисты, писатели и поэты. Жена Уборевича — Нина училась в Литературном институте и была близка к артистической среде. В этой же квартире Булгаков познакомился с Еленой Шиловской (женой известного военачальника), ставшей его третьей и последней женой.
Елену Сергеевну часто называют прототипом булгаковской Маргариты, но проблема заключается в том, что описание внешности и деталей биографии Маргариты в романе не соответствует внешности и биографии жены Булгакова. Вот что говорит Мастер о Маргарите в романе:
"Меня поразила не столько ее красота, сколько необыкновенное, никем не виданное одиночество в глазах". Далее упоминается о том, что в жилах Маргариты течет кровь французских королей.
Если взглянуть на фотографии Елены Булгаковой, в ее глазах нет никакого "необыкновенного одиночества" — на нас смотрит симпатичная, насмешливая, уверенная в себе женщина. Зато практически все фотографии Маргариты Николаевны, начиная с детских, передают ее глубокий, обращенный в себя взгляд, мечтающий и тоскующий. Что касается французской крови, напомним, что Маргарита Арсеньева (по матери Кюа) — наполовину француженка, в то время как в Елена Сергеевна (в девичестве Нюренберг) родилась в смешанной русско-еврейской семье.
Елена Сергеевна Булгакова. Фото: Взято из открытых источников
Внимательно перечитав роман Булгакова, можно обнаружить еще несколько удивительных совпадений. Отчество булгаковской Маргариты совпадает с отчеством Маргариты Арсеньевой — Николаевна. А вот имя Мастера в романе не называется. Конечно, если бы Булгаков назвал его Владимиром — это упростило бы нашу задачу, но имени у Мастера нет. Зато указана его профессия. Мастер в романе — историк, но не просто историк — он работает в музее, точно так же, как Владимир Клавдиевич, который возглавлял Гродековский музей в Хабаровске и заведовал этнографической коллекцией музея ОИАК во Владивостоке.
Конечно, мы далеки от мысли полностью отождествлять булгаковскую Маргариту с Маргаритой Арсеньевой, но не слишком ли много совпадений?
В финале романа Булгакова читаем:
"Боги, боги мои! Как грустна вечерняя земля! Как таинственны туманы над болотами. Кто блуждал в этих туманах, кто много страдал перед смертью, кто летел над этой землей, неся на себе непосильный груз, тот это знает. Это знает уставший. И он без сожаления покидает туманы земли, ее болотца и реки, он отдается с легким сердцем в руки смерти, зная, что только она одна успокоит его".
И еще : "Не плачь Марго, не терзай меня… я тяжело болен… меня сломали".
Чем это отличается от слов В.К. Арсеньева и его жены Маргариты, которые мы процитировали выше?
После смерти мужа, Маргарита Николаевна два раза ездила в Москву: первый, как уже упоминалось, в 1930-1931 гг., второй — в 1936-м. Оба ее приезда удивительным образом совпали с историей создания романа "Мастер и Маргарита". В 1931 году Булгаков начинает новую редакцию романа, где появляется любовная линия Мастера и Маргариты, а в 1936 году он дает ему окончательное название. Между этими вехами был арест Маргариты Николаевны и суд.
Бал сатаны
Дело, которое в 1929 году ОГПУ завело на В.К. Арсеньева, в 1930-е годы переквалифицировали в "дело Маргариты Арсеньевой". Она была арестована 31 марта 1934 года и отправлена в Хабаровск, административный центр ДВК, где рассматривались все дела о контрреволюционной деятельности. Ей предъявили обвинение в участии в контрреволюционной шпионско-вредительской организации, которой руководил ее муж В.К. Арсеньев. Следователи Грищенко и Матвеева, которые вели это дело, хотели добиться ее признания в том, что Владимир Клавдиевич являлся основателем и руководителем этой организации, а после его смерти она продолжила это дело.
Маргарита Соловьёва, Москва, 1916 г. Фото: Взято из открытых источников
Никаких доказательств у следствия не было, кроме показаний, выбитых из других "контрреволюционеров", с которыми были знакомы Арсеньев и его жена. Единственной уликой стал найденный при обыске в ее служебном столе список месторождений полезных ископаемых Дальнего Востока. Учитывая, что Маргарита Николаевна работала сотрудницей Дальгеолтреста, ничего удивительного в этом не было, но следователи настаивали на том, что этот список был составлен для передачи иностранной разведке.
На Маргариту Николаевну хотели повесить дело о "Камчатской автономии" — это громкое дело раскрутили в 1933 году, а его участников расстреляли, якобы, за то, что они хотели поднять восстание на Камчатке и отделиться от СССР. Главарём этой организации объявили П.Т. Новограбленова, участника экспедиции Арсеньева по Камчатке в 1923 году, но на следствии Маргарита показала, что видела Новограбленова единственный раз в жизни — в 1932 году, когда он проездом был во Владивостоке.
На очную ставку с Маргаритой привели бывшего ректора ГДУ В.И. Огородникова, который, не моргнув глазом, заявил, что В.К. Арсеньев должен был стать военным министром Камчатской автономии, а сам лично завербовал его в 1927 году. Приведенный на допрос В.М. Савич, бывший соратник и участник экспедиций Арсеньева, подтвердил эти показания.
"Все они сошли с ума", — заявила следователю Маргарита Николаевна.
Чтобы показать, какие методы и доказательства использовали следователи, приведём донос на Маргариту Арсеньеву некоего Дмитрия Николаевича Трегубова: "Муж — офицер Генштаба: пенсия, охранное свидетельство на квартиру. Фыркает на Советскую власть. Пренебрежительна к коммунистам и соцстроительству. На субботники не ходит. Пусть благодарят, что она у них служит. В таком же духе воспитывает дочь.. Подозрение, что проводит враждебную деятельность. Много старых серебряных вещей. Возможно, есть и золото. Часто посещает "Торгсин". Подозрительны и родственники, их всех надо проверить".
Маргарита вспомнила этого Трегубова. Однажды он привёз ей письмо сестры Ольги с Сахалина. Трегубова накормили обедом, выставив на стол самую ценную посуду — столовое серебро. За обедом говорили на самые обычные темы — никто не фыркал на советскую власть. О том, что Арсеньев — офицер Генштаба — ложь. Владимир Клавдиевич в Академии Генштаба никогда не учился, имея за плечами всего два курса пехотного училища.
Дом Соловьевых во Владивостоке, ул. Пушкинская, 37. Фото: Взято из открытых источников
По поводу магазина "Тогрсин", где за валюту и золото можно было купить что-либо сносное, Маргарита Николаевна дала исчерпывающее объяснение: она получала гонорары из Германии, где были изданы произведения ее мужа, и на эти деньги делала в "Торгине" покупки. Упоминание Германии насторожило следователя и он принялся разматывать этот клубок. Так в обвинении Маргариты появился новый пункт: работа на немецкую разведку.
Для того, чтобы выбить у Маргариты признательные показания, следователи использовали последний довод: они угрожали, что если она не сознается, ее дочь Наташу отдадут в детский дом.
26 апреля 1934 года Маргарита пишет записку, чтобы передать на волю Александру Арсеньеву (брату Владимира Клавдиевича): "...Дорогой А.К., меня обвиняют в работе шпионской (в пользу Японии и Германии) к-р организации, которую организовал и возглавил Володя. Савич сознался и оклеветал меня и В. Хотят, чтобы я признала вину за себя и за В… 25.04 объявили, что если я не сознаюсь, то Наташу возьмут от Вас и поместят в детколонию… Спасите Наташу, спрячьте ее у кого-нибудь… ДВ ГПУ помешалось на шпиономании, все камеры переполнены шпионами. Это какая-то мания..."
Записку перехватили и следователь добился своего. 20 мая 1934 года Маргарита Николаевна подписала признание в своих преступлениях. Следователи потирали руки, но не зря же Маргарита училась на юридическом факультете. На суде она отказалась от своих показаний.
Суд начался 11 февраля 1935 года. Судил ее (гражданское лицо!) почему-то Военный трибунал ОКДВА. 20 февраля слово было предоставлено обвиняемой. "Виновной я себя не признаю, — заявила Маргарита Николаевна, — и я отказываюсь от всех своих показаний, данных после 20 мая 1934 года. Показания после 20 мая я дала под угрозой того, что у меня заберут дочь и отдадут в колонию для беспризорных. Этим мне угрожали следователи Грищенко и Матвеева. Свои ложные показания я давала исключительно для того, чтобы спасти дочь от колонии..."
Стали вызывать свидетелей. Одного за другим в зал суда привели почти весь преподавательский состав ГДУ. Профессор Овсянников, прошедший через ужас застенков НКВД, позднее рассказал, что ему "не давали книг и работы, сидел в одиночке. Когда узнал на предварительном следствии, что Арсеньев обвиняется в шпионаже и вредительстве, пришел в ужас".
Здание УВД на Алеутской, в 1930-е гг. - НКВД. Фото: Взято из открытых источников
Бывший председатель Южно-Уссурийского отделения Русского географического общества А. З. Федоров говорил, что следователи ОГПУ Молотов и Колобов допрашивали его подряд 78 часов, меняясь друг с другом. Чекисты сказали, что "спать ему не дают за плохое поведение на допросе. Об Арсеньеве у него осталось хорошее впечатление. Ему известно, что Арсеньев писал доклад соответствующим инстанциям о японской агрессии и необходимости укрепления границ ДВК. Этот доклад им был написан после возвращения из Японии".
В результате, обвинение НКВД развалилось, как карточный домик. Государственный обвинитель Блауберг заявил: "В процессе судебного следствия показания вызванных в суд свидетелей внесли новые моменты в характеристики обвиняемых и их деятельности. Они теперь требуют документальных доказательств. Кроме того, для оценки представленных суду научных работ обвиняемых необходимо заключение компетентных лиц. Необходимо также восполнить недочеты расследования в судебном заседании. Поэтому представляется возможным просить суд на основании ст. 398 УПК, направить дело на доследование". В 1935 году в подобных процессах еще соблюдались остатки законности, которые полностью исчезли в 1937-1938 гг.
После проведенного доследования, 22 ноября 1935 г. составили новое обвинительное заключение, гласившее: "Учитывая, что данных, добытых следствием, для рассмотрения дела в Военном трибунале недостаточно, дело направить Военному прокурору ОКДВА на заключение и в Особое Совещание при НКВД СССР — на рассмотрение".
31 января 1936 г. Особое Совещание при НКВД СССР постановило: "Маргарите Николаевне Арсеньевой зачесть в наказание срок предварительного заключения, из под стражи освободить". При этом ее лишили паспорта, как "антисоветского элемента и политически-неблагонадежную".
Второй арест и казнь
Как на крыльях, Маргарита прилетела в Москву за дочерью, которую приютила семья ее сестры Валентины Красевой. Родственники уговаривали ее остаться в Москве, чтобы скрыться от преследования, но она, взяв дочь, вернулась во Владивосток. Ольга Моллер рассказывала о том, как еще в первый приезд Маргариту уговаривали остаться в Москве, но она сказала: "Лучше быть первой во Владивостоке, чем в столице затеряться в толпе".
Во второй приезд сестры также не смогли ее уговорить. "То, что произошло, было досадной ошибкой, — говорила она. — Когда разобрались, меня сразу же освободили. Я не могу уехать из Владивостока. Там моя память, там Володина могила. Я должна вернуться, всё будет хорошо..."
Вернувшись с дочерью домой, Маргарита Николаевна устроилась на работу в Дальневосточном филиал Академии наук (ДВФАН). Она продолжила обработку рукописей Арсеньева и развернула активную деятельность по публикации его произведений. Еще будучи в Москве, она подписала договор с Акционерным Обществом "Литературное агентство" на издание полного собрания сочинений В.К. Арсеньева, с альманахом "Год 19-й" — договор на публикацию нескольких рассказов Владимира Клавдиевича. В журнале "Костёр" опубликовала рассказы Арсеньева для детей из книги "Встречи в тайге" (6+). Подготовила к публикации книгу "В горах Сихотэ-Алиня" (12+).
В 1937 году книга "В горах Сихотэ-Алиня", которая стала продолжением "По Уссурийскому краю" (12+) и "Дерсу Узала" (12+), вышла в свет. Казалось, все успокоилось и жизнь идёт своим чередом, но летом 1937 года машина репрессий закрутилась вновь.
Второй раз Маргариту Арсеньеву арестовали 2 июля 1937 года по делу о контрреволюционной шпионско-вредительской организации, действовавшей в ДВФАН. Вместе с ней были арестованы многие дальневосточные учёные и вскоре ДВФАН перестал существовать. Этим был нанесён тяжелый удар по дальневосточной науке и в 1950-е годы ДВ филиал Академии наук пришлось восстанавливать с нуля.
На сей раз, видимо, памятуя о предыдущем неудачном процессе, следователи действовали более изощрённо. Чтобы сломить волю Маргариты Николаевны, они про нее... "забыли". Больше года она сидела во Владивостокской тюрьме, изнывая от неведения, а первый допрос состоялся только 10 августа 1938 года. Следователь предъявил ей показания ее начальника Б.В. Витгефта и сотрудника ДВФАН Л.В. Чернет о том, что все они состоят в контрреволюционной право-троцкистской организации. Поначалу Маргарита отрицала эти абсурдные обвинения, но затем дала признательные показания не только об участии в контрреволюционной организации, но и в шпионской деятельности в пользу Германии и Японии.
Ул. Арсеньева, 7-Б - последний адрес Маргариты Арсеньевой. В этом доме она жила с 1929 по 1937 гг. Фото: Сергей Корнилов
Какой ценой были добыты эти показания, говорит свидетельство одной из сокамерниц Маргариты: "После одного из допросов Маргариту втолкнули в полубессознательном состоянии к нам в переполненную камеру, и все с ужасом увидели, что она была похожа просто на окровавленный кусок живого мяса, на изуродованном лице — безумные глаза. А волосы были седыми. Говорить она не могла, только мычала".
Следствие длилось недолго. Уже 21 августа в обвинительном заключении было записано: "Арсеньева с 1923 года являлась активной участницей контрреволюционной шпионско-повстанческой организации, действовавшей в Приморской области ДВК и занималась шпионской деятельностью в пользу японских и немецких разведывательных органов, а в 1936 году вошла в состав антисоветской право-троцкистской террористической организации, существовавшей в гор. Владивостоке; знала и разделяла террористическую деятельность названой организации в отношении руководителей ВКП (б) и Советского Правительства".
Суда на этот раз не было. Заседание выездной сессии Военной коллегии Верховного суда СССР открылось 21 августа 1938 года в 13.40 и в 13.50 было завершено. За эти 10 минут Маргарите Николаевне предъявили обвинение, выслушали ее последнее слово и зачитали приговор. Секретарь бесстрастно записал слова обвиняемой: "Виновной себя не признает, ранее данные показания по предварительному следствию отрицает, участницей контрреволюционной организации не была, ложно себя оговорила".
Несмотря на это, был зачитан приговор: "Арсеньева Маргарита Николаевна проговаривается к высшей мере наказания — расстрелу с конфискацией всего лично ей принадлежащего имущества. Приговор окончательный и на основании Постановления ЦИК от 1 декабря 1934 г. подлежит немедленному исполнению".
Постановление ЦИК от 1 декабря 1934 г. "О порядке ведения дел о подготовке или совершении террористических актов" — это драконовский закон, который устанавливал ускоренный порядок рассмотрения дел. В нем было предписано "судебным органам не задерживать исполнения приговоров о высшей мере наказания из-за ходатайств преступников данной категории о помиловании, так как Президиум ЦИК Союза не считает возможным принимать подобные ходатайства к рассмотрению", а также "приводить в исполнение приговор о высшей мере наказания в отношении преступников названных категорий немедленно по вынесении судебных приговоров".
Маргариту Арсеньеву расстреляли в тот же день, 21 августа 1938 г. во Владивостоке, во внутреннем дворе областного управления НКВД по ул. 25 Октября, 44, под звуки работающего трактора — так органы заботились о спокойствии советских граждан, чтобы не тревожить их мирную жизнь и труд.
