PrimaMedia, 23 июля. За восемь лет джаз-бар "Синкопа" в городе у моря прошёл путь от камерного проекта до одной из немногих постоянных площадок живой музыки во Владивостоке. Но сегодня даже таким заведениям приходится бороться не только за зрителя, но и за собственное существование. Меняются привычки гостей, растут расходы, а талантливые музыканты всё чаще уезжают туда, где для творчества больше возможностей.
Идейная вдохновительница и создательница заведения София Ахоян в интервью ИА PrimaMedia рассказала, почему рынок живой музыки сегодня переживает непростые времена, сколько могут зарабатывать музыканты, из-за чего Владивосток теряет талантливых исполнителей и что необходимо городу, чтобы сформировать по-настоящему живую музыкальную среду и догнать уровень запада страны.
Блок 1: про любовь или про бизнес — рынок живой музыки
— В современных реалиях джаз-бар — это всё-таки бизнес или история, которая держится прежде всего на любви к музыке? Насколько жизнеспособен сегодня такой формат с коммерческой точки зрения?
— Могу сказать точно, что это про любовь к музыке. Общаясь с владельцами подобных заведений, я всё больше убеждаюсь, что открыть такой проект и заниматься им можно только тогда, когда действительно этим горишь. Это не история про большие деньги или масштабный бизнес. Скорее, это дело для души, которое приносит удовольствие, а всё остальное — приятное дополнение.
Если говорить о жизнеспособности проекта, то, конечно, нас подкосили последние события. Во-первых, нам уже восемь лет, а у любого бизнеса бывают периоды, когда приходится проходить через кризис, переосмысливать свою работу и искать новые пути развития. Во-вторых, свою роль сыграла общая экономическая ситуация. В этом году мы всерьёз задумались о закрытии, но нашли в себе силы. Казалось, что всё теряет смысл: покупательская способность падает, гостей становится меньше, а сил бороться уже не остаётся. Это был очень тяжёлый, почти депрессивный период. За эти полгода мы перепробовали, кажется, всё. Работали с разными маркетологами, запустили сразу несколько новых проектов, начали проводить театральные постановки, стендап-вечера, лекции.
Пока ещё рано говорить, что все трудности остались позади, но мы уже чувствуем, что движемся вперёд. Моя команда показала то, что готова бороться за этот проект до конца, делать всё возможное, чтобы он продолжал жить. Сложно не верить в себя, когда в тебя искренне верят другие.
— Насколько затратным оказался запуск проекта? Сколько средств потребовалось на открытие, была ли какая-то поддержка на старте и за какой срок бар приблизился к окупаемости?
— На 2017 год запуск бара обошёлся примерно в 16 млн рублей. С открытием мне помог папа (Галуст Ахоян — депутат Законодательного Собрания Приморского края, председатель комитета по бюджетно-налоговой политике и финансовым ресурсам — прим.ред.). А муж на тот момент полностью мне сделал дизайн-проект. Мы, конечно, старались максимально сократить расходы, но получилось так, как получилось. В итоге ремонт затянулся почти на год.
Про окупаемость, честно говоря, сложно сказать. Это был мой первый бизнес, поэтому тогда я особо не следила за финансовыми показателями. Но по ощущениям — где-то через пять лет.
— Сам проект, как вы уже неоднократно рассказывали в интервью, родился в Америке. За время существования во Владивостоке как он себя зарекомендовал? Сталкивались ли вы с непониманием и критикой в начале своего пути? Приходилось ли адаптировать концепцию под местную публику?
— На самом деле, когда я только задумалась о том, чтобы запустить такой проект, многие крутили у виска и говорили: "Какой джаз во Владивостоке? Тут вообще таких слов не слышали". Я понимала, почему люди так реагировали, но всё равно решила рискнуть. И практически сразу почувствовала большую поддержку. Очень быстро появился свой гость, свой слушатель. Причём это были не только друзья, знакомые и люди из моего окружения. Оказалось, что во Владивостоке гораздо больше любителей джаза, чем многие думали. Просто с появлением бара они наконец начали находить нас.
Учитывая то, что мы открывались без особой рекламы и вывесок, почему-то такая концепция была тогда, поток гостей рос довольно медленно. Но нас это не смущало — всё развивалось спокойно и комфортно. А потом, шаг за шагом, мы начали заявлять о себе. О нас стало узнавать всё больше людей, и со временем место стало по-настоящему популярным.
— Как вы сегодня оцениваете рынок живой музыки во Владивостоке? Чего не хватает, какие пути развития вы видите? Стало ли больше людей, которые осознанно приходят на концерты, а не просто провести вечер в баре в компании горячительного?
— Мне кажется, Владивостоку сегодня не хватает единой, живой музыкальной среды. Не хватает той самой "движухи" — площадок, где музыканты могли бы регулярно выступать, крупных фестивалей, слушателей, которым действительно интересна живая музыка. Именно поэтому многие талантливые исполнители уезжают туда, где для творчества больше возможностей. У нас, например, раньше выступала группа "Сатисфаер" с солистом Ильёй Кузьмицким. Несколько лет назад ребята перебрались в Москву, и сейчас там активно развиваются: собирают площадки, находят свою аудиторию.
Если говорить о западной части России, то там музыкальная индустрия развита гораздо сильнее. Концерты проходят постоянно, публика активно их посещает, и найти свободные места на многие выступления бывает непросто. Я сама, когда приезжаю туда и хожу на концерты, вижу, насколько люди вовлечены в эту культуру. Там музыка — важная часть городской жизни. Люди это понимают, а у нас не совсем.
Очень хочется, чтобы во Владивостоке появилась полноценная среда для музыкантов. Чтобы были доступные студии звукозаписи, команды, которые профессионально снимают музыкальные клипы, режиссёры, продюсеры и другие специалисты, готовые работать с артистами и помогать им развиваться. Тогда музыкантам не придётся уезжать в поисках возможностей. Они смогут строить карьеру здесь, создавать сильные проекты на Дальнем Востоке и делать музыку, которая будет звучать на всю страну.
Блок 2: миграция музыкантов, гонорары и настоящий лютый джаз
— Существует мнение, что джаз — это музыка для более взрослой и искушённой публики. Насколько оно соответствует действительности, если говорить о вашей постоянной аудитории?
— Это чистая правда. Я считаю, что это не просто про искушённую публику. Джаз — это конкретно музыка для людей, у которых есть определённый интеллект, которые умеют слушать более сложную музыку, чем то, что играет по радио. Обещала себе, что не буду в этом плане снобом, но, кажется, понемногу становлюсь (смеётся). Если говорить о возрасте наших гостей, то действительно чаще всего это люди старше 30 лет.
Но ведь мы не ограничиваемся одним только жанром. В первую очередь люди приходят за живой музыкой. Поэтому наша аудитория — это люди с хорошим музыкальным вкусом, которым интересно открывать для себя что-то новое. Они по-другому воспринимают музыку и мир вокруг, и с ними всегда интересно вести диалог.
— Насколько сложно сегодня найти действительно хороших музыкантов? Есть, допустим, пул постоянных исполнителей — Downtown Band, Крео Трио, Блюз Лайм. А как появляются в команде новые лица?
— Я бы не сказала, что во Владивостоке сложно найти музыкантов. Их хватает. Но если говорить именно о джазе, то здесь всё гораздо сложнее. Очень мало исполнителей, которые действительно чувствуют эту музыку, понимают её природу и могут играть так, что хочется сказать: "Вот это настоящий лютый джаз!".
Многие талантливые "джазмены" со временем уезжают в центральную Россию или за границу. И я их прекрасно понимаю. Когда человек чувствует свой уровень, понимает, что готов к большему, ему хочется профессионально расти. К сожалению, у нас пока возможности для этого ограничены, и довольно быстро появляется ощущение, что ты упираешься в потолок.
При этом за годы работы наше заведение стало хорошо известно в музыкальном сообществе, поэтому сегодня дуэты, группы и сольные исполнители зачастую сами присылают нам свои записи и предлагают сотрудничество. Но далеко не всем мы говорим "да". Многие кавер-группы исполняют одно и то же, а я всегда агитирую музыкантов искать собственный стиль, экспериментировать и выходить за рамки привычного звучания.
Конечно, мы тоже иногда идём на эксперименты. Бывает, артист на первый взгляд не совсем вписывается в концепцию, но мы всё равно пробуем. И порой именно тогда происходит настоящая магия — исполнитель раскрывается совершенно по-новому. Конечно, случается и наоборот. Но без таких экспериментов невозможно найти что-то действительно необычное.
— Прозвучала интересная фраза про "свой стиль у музыкантов". Как вам кажется, можно ли говорить о приморском джазе как об отдельном явлении? Есть ли у него свой характер, звучание или особенности, которые отличают его от других регионов?
— Честно говоря, я об этом не думала. Хочется сказать свобода, но она присуща джазу в целом, поэтому к региональным особенностям я это отнести не могу. У нас в целом мало чистого джаза в Приморье, к сожалению. Зачастую это какие-то музыкальные эксперименты, приджазованный фанк или совмещение стилей и даже эклектика (сознательное соединение разнородных, порой несовместимых стилей и приёмов — прим.ред.).
— Как устроено сотрудничество с музыкантами: предусматривает ли оно фиксированный гонорар, процент от продажи билетов или иную форму вознаграждения? Сколько можно заработать за один концерт?
— У нас есть две модели сотрудничества с музыкантами: фиксированный гонорар и процент от продажи билетов. Сейчас мы практически полностью перешли на вторую систему, и, как показывает практика, артистам она нравится гораздо больше.
— Представители многих заведений в России, в том числе во Владивостоке, говорят о снижении потребительской активности и росте издержек. Как вы сейчас ощущаете себя на рынке? Продажи билетов на концерты сильно "просели"?
— Да, это очень сильно чувствуется. Причём не только по финансовым показателям, но и по тому, как изменилось поведение гостей. Зал может быть полным, однако характер потребления стал совершенно другим. Если ещё три года назад столы были заставлены, то сегодня практически пусты.
Конечно, это напрямую отражается на выручке, и, на мой взгляд, именно здесь кроется главная причина кризиса для многих заведений. Проблема не в том, что люди перестали выходить из дома или ходить на концерты. Они по-прежнему ценят впечатления и готовы проводить время вне дома. Но изменились их приоритеты и модель потребления: гости стали гораздо внимательнее относиться к своим расходам.
При этом есть и другая сторона этой ситуации. Нас она даже в чём-то обнадёживает. Гости выбирают не просто заведение, а место, где можно получить эмоции, услышать чистое звучание и открыть для себя новых исполнителей. И это, наверное, самое ценное подтверждение того, что музыка остаётся главным смыслом нашего проекта.
— В афише "Синкопа" звучит не только джаз, но и блюз, рок-н-ролл, фанк, соул и другие жанры. Какие из них сегодня наиболее популярны у владивостокской публики? И с чего, по вашему мнению, стоит начинать знакомство с живой музыкой тем, кто только делает первые шаги в этом направлении?
— Хм, честно говоря, иногда это даже не музыка. Я уже говорила, что нам пришлось перестраивать модель работы, чтобы выйти из кризиса, поэтому мы начали развивать не только музыкальные проекты. Например, уже давно существует проект поэтических вечеров "Стихотерапия" (18+), который мы делаем вместе с моим другом Тимофеем. А за последние полгода в афише появились театральные постановки, стендап, лекции. И, что интересно, некоторые из этих проектов собирают даже больше гостей, чем наши концерты. Поэтому сегодня я смотрю на наше место уже не просто как на музыкальную площадку, а как на творческое пространство для самовыражения.
Что касается знакомства с живой музыкой, к джазу лучше приходить постепенно, шаг за шагом. Я бы назвала наших "топчиков" Downtown Band, Крео Трио, Блюз Лайм. Почему они такие популярные? Потому что их звучание всегда мягкое и универсальное. Необязательно напрягать мозг, чтобы насладиться их репертуаром, можно просто прийти и расслабиться.
— Я правильно понимаю, что творческое пространство открыто для начинающих артистов? Можно ли назвать его своего рода народной площадкой, где каждый желающий может попробовать себя на сцене?
— Да, у нас с братом есть такой проект, как "квартирник". Туда приходят люди, которые хотят петь, и мы помогаем им подготовиться к выступлению. Правда, сейчас мы уже берём не всех, а только тех, кто действительно занимается вокалом и развивается в этом направлении. Это могут быть непрофессиональные исполнители, любители, но важно, чтобы человек работал над собой.
Есть, например, ребята, которые уже состоялись в другой профессии, кому-то за 30, но в какой-то момент они решили заняться музыкой, пошли учиться вокалу. Со временем они начинают собирать собственные коллективы, находят музыкантов и приходят выступать к нам — конечно, если их творчество соответствует концепции нашего пространства. У нас есть уже несколько любителей, которые уже собирают залы и выступают со своими творческими вечерами, и это пользуется популярностью.
Со стихами всё немного проще. К нам могут прийти люди, которые раньше никогда не выступали. Мы помогаем им поработать над речью, подачей, и они дебютируют на сцене у нас.
Блок 3: фестивали, звуковая терапия и Imagine Dragons во Владивостоке?
— В эпоху, когда зритель обладает широкой "насмотренностью" и может в любое время посмотреть выступления лучших мировых исполнителей онлайн, насколько сложно сегодня удивить его живым концертом в баре? Что делает локальное живое выступление ценным и незаменимым по сравнению с цифровым контентом?
— Для меня это совершенно разные вещи. Концерт по телевизору или видео — это всё равно запись, пусть даже качественная. А когда перед тобой играют живые музыканты, когда ты слышишь настоящий звук инструментов и чувствуешь их вибрацию, — это уже совершенно другой опыт.
В этом смысле живая музыка чем-то похожа на практики вроде саундхилинга (звуковой терапии — прим. ред.), где воздействие происходит именно через звук и вибрации — будь то поющие чаши, гонг или другие инструменты. Ты не просто слушаешь музыку, а буквально проживаешь её: воспринимаешь всем телом, каждой клеткой, каждым органом. И это совсем по-другому влияет на твоё состояние: на психику, восприятие мира, эмоции и чувства. Мне кажется, музыка вообще может помочь человеку в самых разных ситуациях.
У меня даже есть такая привычка: я могу прийти на концерт с какими-то своими вопросами или мыслями, которые меня волнуют. И во время прослушивания музыка словно помогает найти ответы. Во-первых, она погружает тебя в особое пространство, где ты отключаешься от повседневной суеты: убираешь телефон, перестаёшь отвлекаться и просто находишься в моменте. Ты как минимум замедляешься и концентрируешь внимание на чём-то одном. Это очень похоже на практики концентрации в йоге, когда мысли перестают хаотично перескакивать с одного на другое, и ты полностью присутствуешь здесь и сейчас.
И именно в таком состоянии становится гораздо проще услышать себя и найти ответы на какие-то внутренние вопросы. А когда музыка ещё и ведёт тебя своей динамикой, настроением, эмоциями, она словно направляет тебя куда-то: помогает лучше понять себя, найти вдохновение и почувствовать, что действительно важно.
— Во Владивосток периодически приезжают музыканты мирового уровня, но чаще всего это происходит в рамках крупных фестивалей, таких как Международный джазовый фестиваль (6+). На ваш взгляд, достаточно ли в городе подобных событий? Что могло бы способствовать развитию концертной и джазовой жизни — в том числе со стороны властей?
— Однозначно таких событий мало. Хотя каждый раз, когда во Владивосток приезжают интересные именитые артисты — мы видим огромный отклик от аудитории. То же самое происходит с Международным джазовым фестивалем: билеты часто раскупают заранее, люди действительно ждут такие события. Причём многие зрители могут даже не знать конкретного музыканта до концерта, но всё равно приходят послушать. Это показывает, что у Владивостока есть своя аудитория, которой нужна качественная живая музыка.
Мы постоянно говорим о том, что нужно самим развивать эту историю: организовывать больше мероприятий, объединяться с другими командами, работать в связке с городом. Возможно, сейчас из-за сложной экономической ситуации есть определённые опасения, поэтому какие-то идеи приходится откладывать. Но желание точно есть.
Раньше, например, музей истории Дальнего Востока имени В. К. Арсеньева проводил летний фестиваль "Музыкальный пикник" (6+). Его инициировал Виктор Шалай, и это было по-настоящему фантастическое мероприятие: концерты проходили под открытым небом, на фортах Русского острова, на территории Пороховых погребов. У фестиваля был особый вайб: музыка, исторические локации и природа создавали совершенно неповторимый формат. Очень жаль, что эту инициативу пока никто не продолжил. Ещё во Владивостоке проходил "Дальневосточный музыкальный форум" (16+), который курировал Павел Лопатин. Но после его отъезда этот проект тоже поставили на паузу. В итоге получается, что музыкальная среда Владивостока постепенно теряет часть своих знаковых событий, хотя интерес со стороны жителей остаётся высоким.
— Как человек, увлечённый живой музыкой, кем из артистов вы особенно восхищаетесь? Кого бы вы хотели пригласить во Владивосток?
— Из современных артистов я, например, очень восхищаюсь группой Imagine Dragons. Конечно, это не то направление, которое мы продвигаем в нашем заведении — у них скорее поп-рок, но меня очень вдохновляет не столько сама музыка, сколько подход лидера группы Дэна Рейнольдса к своему делу. Я смотрела его интервью, где он рассказывал, что музыка для него — это не просто талант или какой-то дар, а прежде всего огромный труд. Он говорил, что пишет песни каждый день и воспринимает это как мышцу, которую нужно постоянно тренировать. И когда его спрашивают: "У тебя столько хитов, как тебе это удаётся?", он отвечает, что это лишь один процент от всего того, что он создаёт.
Мне очень близок такой взгляд на творчество. Я тоже считаю, что за любым результатом стоит дисциплина и ежедневная работа. Чтобы чего-то добиться, недостаточно просто ждать вдохновения — нужно постоянно развиваться, пробовать, ошибаться, искать своё звучание.
В этом плане мне ещё нравится группа Zoloto во главе с Владимиром Золотухиным. Если посмотреть на артистов, которые действительно достигли успеха, почти всегда за этим стоят годы работы: бесконечные репетиции, эксперименты, поиск и постоянное совершенствование.
Из прошлого я восхищаюсь историей Нины Симон. У неё была непростая судьба, но через музыку, упорство и веру в себя она смогла пройти огромный путь — от препятствий к мировой сцене.
Справка: Фанаты называли Нину Симон "жрицей соула" за её необычный голос и эмоциональную глубину исполнения. Но она была не только выдающейся певицей и пианисткой — Симон активно выступала против расовой дискриминации и боролась за права темнокожих в США. За свою гражданскую позицию и вклад в движение за равноправие её называли "Мартином Лютером в юбке".
— Владивосток вдохновил уже десятки музыкантов — в том числе за рубежом — на создание произведений. А первый хит, связанный с именем дальневосточной столицы, и вовсе возник в эпоху джаза. Как вы думаете, что именно в нашем городе пробуждает творческое воображение и заставляет его образ звучать в музыке?
— Я в целом очень люблю Владивосток. Мне нравится его камерность, особая атмосфера и ощущение свободы. Наверное, для меня это чувство в первую очередь связано с природой. У нас удивительное сочетание города и дикой природы: стоит немного отъехать от центра — и ты уже оказываешься в совершенно другом пространстве: среди моря, леса и сопок.
Для меня очень важно, что здесь есть возможность буквально за короткое время выйти из городской среды и оказаться наедине с природой. Думаю, именно это ощущение пространства, свободы и близости к чему-то настоящему во многом и вдохновляет людей, в том числе творческих.
