PrimaMedia, 11 августа. Развитие российского Дальнего Востока возможно только в русле технологий, необходимых в том числе и для получения доступа к колоссальным ресурсам макрорегиона. В этом убежден вице-президент РАН, председатель Дальневосточного отделения РАН, академик РАН Юрий Кульчин. Откуда, по оценке ученого, взять эти технологии и какого рода они должны быть (и уже есть) — в материале ИА PrimaMedia.
Справка: КУЛЬЧИН Юрий Николаевич — вице-президент РАН (с 2022 года), председатель Дальневосточного отделения РАН (с 2022 года). Доктор физико-математических наук, профессор. Родился в 1953 году в Находке. В 1976 году окончил спецфакультет Московского инженерно-физического института (в настоящее время — Национальный исследовательский ядерный университет "МИФИ"). Специалист в области фотоники, лазерной физики, нано— и лазерных технологий. Действительный член SPIE — международного некоммерческого объединения ученых, инженеров и студентов в области оптики и фотоники.
Председатель ДВО РАН Юрий Кульчин стал кавалером ордена Александра Невского Высокую государственную награду ученый получил за большие заслуги в научной деятельности и многолетнюю добросовестную работу
— Юрий Николаевич, близится очередной, уже 11-ый Восточный экономический форум (16+). Честно говоря, в предыдущие годы на площадке ВЭФ академическая наука как-то не особенно была слышна. Может, пришло время что-то здесь поменять?
— Полностью с вами согласен. И считаю, что время действительно настало — заявить о том, что наука нужна здесь, в нашем макрорегионе.
Что происходит в стране? Мы находимся в условиях недружественного… можно сказать, что и враждебного окружения. Европейская часть мира для нас закрыта. Поэтому главные ворота для выхода России на международную арену — азиатские. И Дальний Восток сейчас из окраины начинает превращаться в аванпост России в мире.
Но чтобы стать аванпостом, надо не просто заявить об этом. Нужны конкретные дела. А проявиться они могут прежде всего в развитии здесь высоких технологий вместе с развитием крупных промышленных предприятий — основы экономики российского Дальнего Востока.
Если сегодня посмотреть на наши судостроительную, судоремонтную, авиастроительную, лесопромышленную, горнорудную отрасли, на рыбохозяйственный комплекс, очевидно, к сожалению, что мы продолжаем использовать старые, если не сказать — древние технологии.
Так что, если мы хотим идти в авангарде, нужно внедрять современные технологии. А для этого нужна, скажем так, «политическая воля» руководства предприятий, которое, так уж в большинстве случаев получается, находится не здесь, а, условно, в Москве. И раз в год приезжает, допустим, к нам, на Восточный экономический форум.
Интервью с Юрием Кульчиным (август 2026 г.). Фото: ИА PrimaMedia
Мы сейчас готовим две сессии в программе предстоящего ВЭФ, мероприятия, что называется, именно от науки. Одна сессия — «Экономика Дальнего Востока в условиях глобального изменения климата». То, что климат у нас изменился — это очевидно: пришли циклоны, идет повышение температуры, меняется и экология океана — пришли акулы, тунцы… И экономика макрорегиона будет зависеть от этого глобального изменения климата, нравится это кому-то или нет.
В этой связи нельзя не вспомнить, что с 2025 года на базе ДВО РАН действует Дальневосточный природно-климатический центр (ДПКЦ). Он был создан, напомню, по инициативе губернатора Приморья Олега Николаевича Кожемяко и по прямому поручению Президента РФ по итогам ВЭФ в 2023 году.
Из конкретных результатов работы Центра приведу такой: мы провели исследования и знаем, как создать условия для того, чтобы Уссурийск больше никогда не затапливало. Для Приморья это, конечно же, очень важно. Интерес к работе Центра проявляют и другие регионы ДФО, возможно, филиалы Центра в обозримой перспективе будут созданы на Сахалине и в Якутии.
Вторая наша сессия на ВЭФ — о минеральных сырьевых ресурсах, их разведке, добыче и переработке. На Дальнем Востоке же есть все — и металлы, и полиметаллы, и редкоземельные, и драгоценные. Но, к сожалению, пока это все не очень эффективно добывается. В том числе и потому, что нет инструмента управления инвестирования в эти отрасли. И одна из задач этой сессии — продвижение предложения о создании геологических паспортов дальневосточных регионов, в которых будут отражены и технологические аспекты добычи тех или иных ресурсов, имеемая инфраструктура для новых проектов, в том числе и энергетическая… И такой комплексный документ должен быть у губернатора субъекта — как реальный инструмент для работы с инвесторами.
— Вы выступаете именно за необходимость высокотехнологичного развития экономики Дальнего Востока. С ваших же слов, пока что современные технологии в макрорегионе — это, скорее, исключение, чем правило. А есть ли у дальневосточной науки решения и идеи, которые можно начать внедрять уже сегодня?
— Мы недавно вернулись с Сахалина, где проходили встречи с губернатором и правительством Сахалинской области. Мы планируем там развитие рыбохозяйственного комплекса, но не как исключительно рыбодобывающего, а как перерабатывающего, и притом обеспечивающего высокую компоненту переработки, включая производство в том числе и лекарственных средств.
Далее. У нас создан Центр лазерных технологий (Центр лазерных технологий Института автоматики и процессов управления ДВО РАН — ред.). Лазеры — это инструмент, который может быть использован во многих отраслях. И, конечно же, это металлообработка — основа судостроения и судоремонта. Мы сегодня можем обеспечить лазерные технологии резки, сварки, наплавки, очистки. Также лазеры — это необходимое условие внедрение роботизированных систем, это экологичное производство, это высокая производительность.
А наши технологии по восстановлению деталей? Это ведь очень актуально сегодня, в период санкций, и для судостроения, судоремонта, и особенно для авиастроения, для развития нашей малой авиации.
Есть и очень интересные наработки, связанные с защитой металлических поверхностей, есть новые судовые краски, разработанные в институтах ДВО РАН… Мы, я считаю, очень активно знакомим наши предприятия со всеми этими инновациями, все говорят «да, конечно!», однако по факту вынуждены констатировать, что практическое внимание к нашим разработкам пока еще мизерно.
"Когда в стране проблемы, сначала приходят экстрасенсы. А потом — настоящая наука" Юрий Кульчин, вице-президент Российской академии наук и председатель ДВО РАН — в проекте "Портреты PrimaMedia"
— Если уж вы упомянули лазерные технологии, то интересно, насколько практикоприменимы исследования в области фотоники — на сегодняшний день одной из самых передовых научных дисциплин в мире и, собственно говоря, лично вашей научной специализации?
— Могу сказать, что в области фотоники мы в некоторых направлениях сегодня лидируем в мире. А с точки зрения практикоприменимости… Мы развиваем направление, которое называется агробиофотоника. Собственно, сам этот термин родились у нас здесь, на Дальнем Востоке, и сегодня перекочевал в научный лексикон ученых всего мира.
В чем суть агробиофотоники? В том, чтобы с помощью света управлять развитием растений. В промышленных масштабах, если угодно. То есть, проще говоря, в тех же теплицах мы можем получать не два-три урожая в год, а четыре-шесть. А как это ускоряет селекционные работы, представляете?
Второе: мы можем и вкусовые качества менять. Тепличные овощи ведь многим не нравятся — запаха нет, вкуса нет… А запах, например, это вторичные метаболиты, и их можно стимулировать специальным освещением.
В общем, примеров практического использования агробиофотоники — очень и очень много. Например, женьшень — ценное лекарственное растение, его даже окультурили. Но дикий, лесной женьшень и окультуренный — это, как говорится, две большие разницы. Тот, который растет в лесу, постоянно подвержен стрессам… да, растения тоже подвержены стрессам. И мы научились, используя освещение, вызывать искусственный стресс у культивируемых растений. Это приводит к тому, что растение начинает активно накапливать те ценные метаболиты, которые оно в защищенных условиях не накапливает.
— То есть баланс между фундаментальными исследованиями и практикоприменимыми научными разработками, как мы видим, выдерживается. А вот «долина смерти» — путь от научного открытия до внедрения технологии — по-прежнему в основном непроходима...
— Есть такая концепция — «Треугольник Лаврентьева» (концепция сформирована академиком М.А. Лаврентьевым в 1950-х годах, легла в основу создания Новосибирского Академгородка и Сибирского отделения Академии наук СССР — ред.). По этой концепции главное что? Наука, образование, промышленность.
Но, к сожалению, эта концепция уже устарела. В СССР это было правильно, это работало: для того, чтобы развивать промышленность, нужны специалисты, в промышленности нужны новые технологии, специалисты должны овладевать новыми технологиями и их внедрять.
Но сейчас, в современных реалиях, нужно добавить еще одну вершину.
Это — власть. И ее политическая воля, направленная на развитие промышленности. Частный сектор сам в моменте не видит выгод от технологического развития, опасается вкладывать деньги в новые технологии, ведь нет гарантий, что все быстро окупится. Получается, что нужны преференции и льготы для частного бизнеса, вкладывающегося в технологии.
Интервью с Юрием Кульчиным (август 2026 г.). Фото: ИА PrimaMedia
И сегодня моя задача как председателя Дальневосточного отделения РАН — искать и находить контакты с органами региональной власти. Могу сказать, что сейчас у нас выстраиваются перспективные отношения с Приморским краем, с Сахалинской областью и с Хабаровским краем, для которых делаем программы научно-технологического развития этих регионов. Начинаем работать с Амурской областью, впереди — Камчатка.
Кстати, есть одна история как раз про Камчатку, которая сейчас как раз на слуху в связи с землетрясениями. А ведь ни кто иной, как академик Федотов (С.А. Федотов — советский и российский вулканолог, директор Института вулканологи и сейсмологи ДВО РАН в 1971-2004 годах) не одну пару башмаков истоптал, ходя в свое время по властным структурам, пока не добился того, чтобы на Камчатки строили дома, сейсмически укрепленные. Какой результат? Землетрясение 8 баллов, а жертв нет. А что происходит в других регионах, других странах?
— Ничего хорошего, к сожалению. С вашего позволения, перейдем от научно-внедренческой тематики к инфраструктурно-административной. Проект нового Академгородка в Приморья — как он развивается?
— Это будет не просто Академгородок, это будет Наукоград — настоящий город науки будущего.
Сейчас мы смотрим на площадку в районе будущего города Спутника, это в Надеждинском округе. Мы рассматривали много площадок, и губернатор Приморья предложил нам посмотреть именно на Спутник.
— А почему, например, не остров Русский? Там вроде как наука сейчас как раз концентрируется?
— Смотрели на острове два участка. И сразу — несколько групп проблем. Во-первых, сложный рельеф и частная застройка. Ведь почему не сложился современный Академгородок в районе станции Чайка во Владивостоке? Территорию дали, да, но — сплошной частный сектор, значит — определенные сложные обременения. В Новосибирске, к слову, Академгородок создавался как раз не в зоне застройки, на голом месте, как говорится.
Второй момент, почему не Русский. Все-таки концентрировать и науку, и образование в одном месте — это в настоящее время, в имеемых реалиях не совсем правильно с точки зрения безопасности, скажем так.
Хотя, конечно, территориальная разнесенность инфраструктуры совсем не означает того, что не будет общего взаимодействия. Сейчас на острове Русском, например, создается одноименный инновационный научно-технологический центр, с которым мы начинаем очень активно работать в части трансформации наших разработок в технологические продукты в совместно создаваемых лабораториях.
— В какой стадии сейчас находится проект нового Академгородка?
— Мы уже получили поддержку Российской Академии наук, Министерства науки и высшего образования РФ, получили поддержку Министерства развития Дальнего Востока и Арктики, губернатора Приморского края. Если говорить о сроках, то проектирование и строительство городка, по нашим прогнозам, может занять не менее 8-10 лет.
Так что это будет город молодых. И мы уже сегодня привлекаем нашу молодежь из Совета молодых ученых ДВО РАН, студентов-архитекторов ДВФУ для подготовки эскизов. Важно также, что Академгородок у нас будет создаваться рука об руку с городом Спутник, который, так сказать, возьмет на себя необходимую социальную составляющую — жилье, школы, детские сады, поликлиники, сферу услуг и быта.
— А ведь для ваших молодых ученых этот проект должен быть очень привлекательным. Наука — наукой, а жить-то нужно сейчас…
— Да, все верно. У нас в Дальневосточном отделении действительно много молодежи, а вот жилищный вопрос — очень сложный. Есть возможности предоставлять временное жилье на острове Русском, но, прямо скажем, немногим нравится там жить. Все-таки это остров, присутствует некоторая оторванность от цивилизации, скажем так.
Демограф Авдеев: Женщинам надо дать денег и квартир. Но не всяким и не за всякое Сберегать население — уже поздно, нужно его экстренно приумножать, уверен дальневосточный ученый
— Вот что интересно. Молодежи в ДВО РАН действительно много. Между тем, мобильность в научном мире — достаточно высокая, молодые ученые легко переезжают — ради карьеры, бытовых каких-то удобств. Ради науки, в конце концов. Академгородка со Спутником под боком пока у нас нет. Почему молодежь остается в ДВО РАН, прямо спрошу?
— Ради интересной науки. Российская наука ведь отличается от зарубежной тем, что у нас есть научные школы. Школу формирует ученый-лидер, вокруг него собирается команда единомышленников, и, что особенно важно — школа продолжает существовать и после ухода своего создателя. То есть, по сути, эта структура воспроизводит сама себя.
Для этого, естественно, нужна система подготовки кадров и возможности для коммуникации с научным миром. У нас, к слову, эти возможности есть и широко используются, то есть молодые ученые ни в коем случае не ощущают себя в некоем замкнутом пространстве.
Чем еще интересен Дальний Восток для ученого? Здесь — настоящее поле междисциплинарности. Сейчас в мировой науке все важнейшие исследования и открытия — всегда на стыке разных дисциплин и направлений. Та же агробиофотоника, о которой мы говорили — это и биология, и генетика, и физика, и техническая составляющая.
Или другой пример из области фотоники. Мы открыли новый вид фотонных кристаллов — в океане. Это морские губки, скелет которых и является таким фотонным кристаллом размером в метры! И мы объединили для изучения этого природного чуда и физиков, и химиков, и биологов, и генетиков, чтобы понять, как природа строит такие объекты, и разработать, по сути, технологию создания таких кристаллов искусственно.
Именно такая комплексность, междисциплинарность и позволяет готовить научные прорывы. Кроме того, сам по себе океан, на берегах которого мы здесь находимся, — это же будущее. Это минеральные ресурсы, биоресурсы, сама вода, которая становится огромной ценностью. Это безграничная энергия. Это основа мировой логистики. Это рекреация. И мы по решению Президиума РАН разработали целую программу, которая так и называется — «Мировой океан» — чтобы работать над получением доступа ко всем этим ресурсам.
Суша, к слову, на Дальнем Востоке не менее интересна. Здесь — во многом уникальная территория, где сочетаются, казалось бы, несочетаемые растения, животный мир, даже атмосферные явления. То есть — настоящий научный клондайк для комплексных исследований с активным применением тех же беспилотных и лазерных технологий.
Интервью с Юрием Кульчиным (август 2026 г.). Фото: ИА PrimaMedia
— Замечательно. Кстати, как предполагается, на предстоящем ВЭФ будет представлена новая Стратегия социально-экономического развития Дальнего Востока до 2030-го и в прогнозе — до 2036-го года. Документ, как мы знаем, готовило Минвостокразвития в лице подведомственного ФАНУ «Востокгосплан». Концепция и основные параметры Стратегии уже известны. Как вы их оцениваете?
— Хочу сказать следующее. Не имея плана вообще, нельзя никуда двигаться. Мы от лица дальневосточной академической науки дали свои предложения в Стратегию. Я уверен, что если к нашему мнению прислушаются, много что можно будет действительно развить.
Понятно также, что «Востокгосплан» — это все-таки не тот Госплан, который был в СССР. Да, авторы новой Стратегии открыты к взаимодействию, но все-таки это — достаточно ограниченный круг специалистов. И поэтому нужно максимально использовать потенциал именно дальневосточной науки, которая находится здесь, непосредственно «на земле». У нас очень хорошие отношения с министром по развитию Дальнего Востока и Арктики Алексеем Олеговичем Чекунковым, к нам прислушиваются и наши инициативы поддерживают в министерстве.
Я уверен, что вместе мы можем сделать многое!
"Ресурсов на Дальнем Востоке — на 900 триллионов рублей. Но до них еще надо добраться" Представитель ФАНУ "Востокгосплан" поделился ключевыми целями новой Стратегии развития Дальнего Востока
Справка: Дальневосточное отделение Российской академии наук (ДВО РАН) — региональное отделение Российской академии наук, которое является развитой территориально-распределённой системой комплексных научных центров, институтов, стационаров и научных станций, заповедников, охватывающей практически всю территорию Дальневосточного федерального округа. Научные центры ДВО РАН находятся во Владивостоке, Хабаровске, Петропавловске-Камчатском, Магадане, Благовещенске, Южно-Сахалинске, отдельные институты работают в Биробиджане, Анадыре.
ДВО РАН является организацией — правопреемником Дальневосточного научного центра Академии наук СССР (ДВНЦ АН СССР, организован в октябре 1970 года постановлением Президиума Академии наук СССР во Владивостоке на базе научных учреждений Сибирского отделения АН СССР) и Дальневосточного отделения АН СССР (ДВО АН СССР, организовано в 1987 году).
В настоящее время под научно-методическим руководством ДВО РАН находятся 28 научных учреждений — институты, национальный научный центр, федеральные научные центры. В ДВО РАН — более 6 тысяч сотрудников, среди которых почти 400 докторов наук и более 1,2 тысяч кандидатов наук. 35% сотрудников ДВО РАН — молодежь.
Институты ДВО РАН ведут исследования по следующим основным направлениям: биология и биофармацевтика, генетика, Мировой океан, искусственный интеллект, новые материалы, фотоника и лазерные технологии, полезные ископаемые, технологии для обороны, биобезопасность, исследования гуманитарного профиля.
