Защита частной жизни гражданина на деле может оказаться цензурой для СМИ, считает медиаюрист, эксперт по авторскому и смежному праву Галина Антонец. Она прокомментировала вступившие в силу 1 октября поправки в Гражданский кодекс, которые защищают личную жизнь человека от постороннего глаза, сообщает РИА PrimaMedia.
— Что именно изменилось 1 октября в отношении понятия "частная жизнь"?
— Во-первых, появилась новая версия статьи "Защита чести, достоинства и деловой репутации" Гражданского кодекса. Тут на себя обращают внимание новые правила наказания за распространение несоответствующих действительности сведений. Ранее для удовлетворения иска по защите чести, достоинства и деловой репутации необходимо были наличие трех факторов одновременно: распространение сведений, порочащий характер этих сведений и несоответствие их действительности. Если, допустим, были распространены лживые сведения, но они не были порочащими, то в иске отказывали. Да, у гражданина было (и остается) право на ответ и опровержение, но нельзя было потребовать удалить эти сведения или признать их в судебном порядке не соответствующими действительности. Теперь же можно обращаться в суд, требовать признать ложные сведения не соответствующими действительности, требовать удалить их, опубликовать опровержение, возместить компенсацию убытков, связанных с распространением ложных сведений. Моральный вред по таким искам взыскать нельзя.
Следующим важным изменением является введение новой статьи "Охрана частной жизни гражданина". По большому счету, в одном месте собрали и кратко обозначили основные моменты по охране частной жизни гражданина. Это усиленные, конкретизированные и закрепленные статья 35 Конституции РФ и закон "О защите персональных данных".
— Не станут ли поправки – легализацией цензуры?
— По сути, для СМИ так и будет. Надо вспомнить, кто принимал эти поправки. Депутаты, в частную жизнь которых часто стали заглядывать правозащитники, вытаскивая оттуда нелицеприятные факты из их личной жизни — о домах, доходах. Ведь что мы сейчас имеем. Новый закон призван защитить от вмешательства в частную жизнь. Но вмешательство возможно в случаях защиты общественного интереса. При этом определения понятию "общественный интерес" нет ни в одном нормативном акте России.
— Будет ли считаться, что пьяный дебош депутата – частная жизнь, и ни фото, ни видео не имеют права на существование?
— Скорее нет, чем да. Депутат — это народный избранник. За него голосовали граждане, которые должны знать о поведении депутата, которое вряд ли совместимо со статусом представителя народа. В данном случае в освещении события налицо общественный интерес. Европейский Суд выработал принцип повышенной терпимости "публичных фигур" к критике в их адрес, который подлежит применению российскими судами.
В Постановлении Европейского Суда по делу Лингенс против Австрии от 8 июля 1986 года говорится: "… пределы допустимой критики в отношении политического деятеля как такового шире, чем в отношении частного лица. В отличии от последнего первый должен проявлять и большую степень терпимости к пристальному вниманию журналистов и всего общества к каждому его слову, действию".
Степень терпимости таких фигур к освещению их частной жизни должна быть еще более высокой, если они сами допускают провокационное поведение.
— Как быть СМИ в этой ситуации?
— Для СМИ создается атмосфера контроля и жесткой ответственности за распространение информации. Конфликтные ситуации, которые возникают в связи с распространением информации, раскрыли очень серьезную проблему непонимания, как работать с Интернетом.
По сути, оговорка "не являются нарушением правил сбор, хранение, распространение и использование информации о частной жизни гражданина в государственных, общественных или иных публичных интересах, а также в случаях, если информация о частной жизни гражданина ранее стала общедоступной либо была раскрыта самим гражданином или по его воле" сделана как раз для СМИ. То есть если журналист хочет рассказать о частной жизни человека, он должен ответить самому себе, есть ли в этом общественный интерес. А потом, при надобности, доказать этот общественный интерес в суде, прокуратуре, Роскомнадзоре. Как показала практика, даже самые, казалось бы, наглядные и простые случаи могут быть расценены контролирующими органами как вмешательство в частную жизнь.
Напомним, что политический скандал разгорелся в Биробиджане в июне этого года, когда у депутата городской Думы Иосифа Бренера выявили гражданство Израиля. Прокурорская проверка установила, что еще в марте 2012 года депутат-единоросс, а также историк и краевед ЕАО Иосиф Бренер получил израильский паспорт. Решение об отставке депутат Иосиф Бренер принял ТОЛЬКО в ходе проверки правоохранительных органов исполнения гордумой Федерального закона РФ №67-ФЗ" Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан РФ". Возможно, он раздумывал, отказываться от депутатства или нет. Да и сами депутаты могли лишить господина Бренера мандата, но он успел их опередить, написав "заявление по собственному желанию".
Уже экс-депутат Иосиф Бренер остался недоволен обнародованием информации о его двойном гражданстве и пожаловался на ИА EAOmedia сразу в три контролирующих органа: СУ СК РФ по ЕАО, прокуратуру и управление Роскомнадзора по Дальневосточному федеральному округу. Господин Бренер заявил, что у него не запрашивали разрешение и он не давал согласия на размещение его персональных данных.
