Эх, Владивосток — бесконечно красивый, с морскими панорамами, уникальным культурным наследием и невероятной природой. Умеешь же ты быть красивым! Тобой можно восхищаться и тебя можно любить. Но порой вместо морской панорамы взгляд упирается в новостройку, вместо архитектурного ансамбля — в какофонию фасадов, а вместо исторического квартала — в сырость, плесень и самодельные навесы из палок и шифера.
Так и получается, что город, который сам по себе мог бы стать музеем архитектуры под открытым небом, умудряется спорить с собственной историей (как и, к слову, с природой).
А ведь наш исторический центр — это не просто старые дома, которые нужно покрасить и поставить на охрану. Это лестницы, уходящие вверх по сопкам, прогулочные дорожки вдоль бухты, скверы и целая система городских пространств, которую создавали поколениями. Стоит нарушить один элемент — и меняется восприятие всего вокруг. Народный дом оказывается в тени гигантского жилого комплекса, Арка цесаревича теряет связь с морем, а Миллионка продолжает буквально гнить изнутри. И всё же многое ещё можно сохранить — если смотреть на город не как на набор отдельных строек, а как на единое целое.
О том, что происходит с историческим центром Владивостока и какие решения могли бы изменить ситуацию, мы поговорили с Анной Мялк — советником Российской академии архитектуры и строительных наук, членом-корреспондентом Академии архитектурного наследия, экспертом и председателем Общественного совета при инспекции по охране объектов культурного наследия Приморского края.
В интервью журналисту ИА PrimaMedia Елизавете Новиковой она рассказала, почему исторический центр нельзя рассматривать как набор отдельных зданий, что не так с проектами на Миллионке и Корабельной набережной и как новая застройка меняет привычный облик города.

Анна Вадимовна Мялк. Фото: Дмитрий Осипчук, ИА PrimaMedia
— Анна Вадимовна, для читателей это не всегда очевидный и довольно дискуссионный вопрос: что именно считать историческим Владивостоком? Где проходят границы исторического центра — не только с точки зрения официальных охранных территорий, но и с точки зрения целостности самого города?
— С обеих точек зрения исторический центр — это весь склон южного берега бухты Золотой Рог. Сюда входит и территория Минного городка, и пространство, которое простирается вплоть до Амурского залива, включая полуостров Шкота — район, который мы привыкли называть Эгершельдом.
Для целостного восприятия города эту территорию важно рассматривать как единое целое. Находясь здесь, можно охватить взглядом оба берега бухты.
Сам Золотой Рог же становится композиционным центром этого природного пространства — горизонтальной доминантой, вокруг которой разворачивается город.
Бухта притягивает людей и своей красотой, и своей функциональной ролью. Здесь сосредоточены судоремонтные заводы и множество других предприятий, которые когда-то заложили основу развития Владивостока и до сих пор играют важную роль в его жизни.
— Это, конечно, обывательский взгляд, но для меня, как для обычного горожанина, исторический центр чаще всего ассоциируется со Светланской, Корабельной набережной, набережной Спортивной гавани. Я бы не подумала, что к историческому Владивостоку относится и территория Минного городка.
— Но это действительно так. Эта часть города сформировалась ещё до революции. Восточная часть исторического центра была связана прежде всего с военным ведомством — здесь жили военные моряки, располагались учреждения гарнизона Владивостока и Владивостокской крепости. К этой инфраструктуре относился и Минный городок Владивостокского военного порта.
Здесь же находились военный госпиталь и комплекс Сибирского флотского экипажа — целый ансамбль из нескольких крупных, очень интересных зданий. Практически все они сохранились до наших дней и продолжают использоваться, хотя их назначение со временем изменилось. Всё это было неотъемлемой частью жизни города.
Владивосток ведь изначально возник как военный пост и развивался во многом благодаря военно-морскому направлению, которое долгое время оставалось ключевым для города. Судоремонт был напрямую связан с военным флотом. Позже появились предприниматели, стала развиваться торговля и другие сферы, но одной из основ городской жизни с самого начала был именно военный флот, размещённый здесь.
Справка. Минный городок возник как закрытый военно-инженерный комплекс Владивостокского военного порта и крепости. Его строительство началось в 1880 году в укрытой сопками долине реки Госпитальной (ныне — Буяковка), между сопками Шошина и Комарова — такое расположение позволяло скрыть стратегический объект от моря. Сюда доставляли мины в разобранном виде и собирали их на месте, рядом размещались мастерские, подземные погреба для боеприпасов, казармы и дома офицеров. Даже искусственные пруды, которые сегодня воспринимаются как часть паркового ландшафта, изначально служили источником пресной воды для судов и помогали обеспечивать пожарную безопасность арсенала.
"Игрушки у подножия небоскрёбов"
— Если говорить о последнем десятилетии, как бы вы оценили происходящее с историческим центром Владивостока? Какие изменения вы считаете положительными, а какие решения или проекты вызывают наибольшие опасения? Хотелось бы поговорить о конкретных примерах — что городу удалось сохранить или улучшить, а где произошли изменения, последствия которых уже трудно исправить.
— Думаю, положительные сдвиги есть. Стали ремонтировать фасады, заниматься благоустройством. Правда, оно не всегда соответствует историческому стилю и поддерживает подлинный облик города. Но тем не менее изменения есть. При этом остаётся ещё очень много того, что было нарушено раньше и что можно было бы восстановить. А можно и забыть об этом — и тогда всё так и останется. Это было бы обидно.
— Когда вы говорите о нарушениях, имеете в виду прежде всего высотную застройку?
— Не только. Высотные здания уже не снесешь — они возникли и стали частью городской среды. Гораздо важнее, на мой взгляд, то, что происходит с планировочной организацией города и общественными пространствами, которые начали создавать ещё в конце XIX века.
К примеру, если посмотреть на старые планы города и фотографии Корабельной набережной и прилегающей прибрежной территории, можно увидеть, что вдоль берега тянулась широкая зелёная полоса для отдыха горожан. А уже в начале XX века склоны в районе нынешней набережной Цесаревича были благоустроены — там проложили тропинки, стояли скамейки, за травой ухаживали. Это были ухоженные пространства, где люди могли отдохнуть, побыть наедине с природой, увидеть панораму бухты и почувствовать её красоту.
Владивостокцы вообще очень чувствительны к окружающей нас природе. Вряд ли найдётся человек, который скажет, что всё это неважно и на такие пространства можно махнуть рукой.
Но некоторые решения, принятые задолго до сегодняшнего дня, пошли вразрез с этими градостроительными замыслами. Ведь город развивается постепенно, и то, что было задумано градостроителями, воплощается на протяжении десятилетий и требует продолжения следующими поколениями. Идеи, появившиеся в начале XX века, продолжили реализовывать и в 1950-е годы — благоустраивали территорию нынешней Спортивной гавани, улицы Набережной, места отдыха, создавали скверы, в их числе и сквер на Светланской, где работал летний кинотеатр. Сегодня на его месте уже застройка. Так в некоторых местах и оказалась нарушена преемственность градостроительного замысла.
Мне кажется, одна из главных задач сейчас — восстановить прогулочный променад вдоль бухты Золотой Рог, который задумывался ещё в городских планах начала прошлого века. Многие архитекторы об этом говорят и прорабатывают решения, которые позволили бы вернуть городу эти пространства.
Старинное здание бывшего спортивного клуба Сокол представляет собой уникальный исторический объект, построенный специально для занятий спортом. Это старейшее спортивное сооружение не только Владивостока, но и на всём Дальнем Востоке России. Этот объект — часть прибрежной рекреационной зоны, как мы сегодня говорим, вдоль Золотого Рога. К нему примыкают теннисные корты. Весь спортивный комплекс размещён в зелёном пространстве склона в соответствии со своей функцией, и это — очень правильное градостроительное решение.
Этот памятник кроме высокой архитектурной ценности несёт и замечательную историческую память. Именно здесь работал человек с мировой известностью — родоначальник советского дзюдо, один из основателей самбо. Не так давно рядом со зданием спортивного клуба "Сокол" установлен замечательный памятник, Василию Ощепкову и его японским учителям.
Справка. Мемориальный комплекс "Памятник Василию Ощепкову и его японским учителям" установлен на Корабельной набережной, 21. В центре — Василий Ощепков, получающий чёрный пояс из рук Дзигоро Кано, основателя дзюдо. Рядом изображён японский мастер Хидетеси Томабечи. Ощепков учился в Японии в институте Кодокан, основанном Кано, а в 1914 году открыл во Владивостоке первую в России секцию дзюдо. Он считается родоначальником советского дзюдо и одним из основателей самбо. Памятник установлен рядом со зданием, где начиналась история российского дзюдо.
Эти объекты размещены здесь именно потому, что функционально и композиционно связаны с берегом бухты, как и все исторические здания южнее Светланской.
Недаром бывшие офицерские флигеля одинаково украшены как со стороны Светланской, так и со стороны моря — не имеют упрощённых дворовых фасадов. Их южные фасады выполняли особую роль — создавали общий морской фасад города. А когда выходишь на террасу или балкон, перед тобой открывается великолепная панорама. В этом и заключается особенность таких мест — важна не только сама архитектура, но и её визуальная связь с пространством бухты.
И если мы начинаем проектировать здания непосредственно на берегу так, что они закрывают эту панораму для людей, которые стоят у памятника адмиралу Невельскому, у памятника морякам торгового флота, погибшим в годы Великой Отечественной войны, и других монументов, значительная часть смысла этих памятников просто утрачивается. Понимаете? Мы фактически наполовину разрушаем их первоначальный замысел.
Точно так же обстоит дело с мемориальным комплексом "Боевая слава Тихоокеанского флота" и Аркой цесаревича — Николаевскими триумфальными воротами. Арка появилась здесь не случайно. Рядом находится Адмиральский сквер, прежде здесь располагались дом военного губернатора и другие важные для города здания. С этим местом связана история прибытия во Владивосток высоких гостей, в том числе наследника престола Николая Александровича.
Для Арки цесаревича принципиально важно, что отсюда открывается вид на бухту. Но сейчас эта панорама частично перекрыта гостиницей с многоэтажной парковкой.
И ведь всё это люди чувствуют. Обычные горожане понимают, когда пространство утрачивает что-то важное, даже если не всегда могут объяснить это профессиональными терминами. Задуматься об этом нужно прежде всего тем, кто принимает решения.
Если мы продолжим действовать так, то рискуем утратить очень большую часть нашего градостроительного наследия. Ведь памятники, благоустройство и сама организация городского пространства складывались на протяжении многих десятилетий, в том числе в советское время. А сегодня мы порой ведём себя так, словно этой истории и заложенного в ней градостроительного замысла вообще не существует. Очень нигилистично.
— К слову о гостинице, насколько важно оценивать такие проекты не только с точки зрения самого здания, но и с точки зрения того, как они меняют восприятие исторического центра и его связь с морем? Я читала мнения архитекторов о том, что она перекрывает визуальную связь с морем и сама становится доминантой панорамы исторического центра.
— Она закрывает сразу несколько важных видовых перспектив. Откуда ни посмотришь, она оказывается, мягко говоря, "не у места".
Например, когда идёшь или едешь вниз по улице Суханова от фуникулёра, открывается великолепный вид на пролив Босфор Восточный и остров Русский. И прямо посередине этой перспективы возвышается лапидарный силуэт. То же самое, если смотреть со Светланской, чуть поднявшись по улице Лазо — гостиница оказывается в перспективе, где раньше хорошо просматривалась бухта. А с моря во многих ракурсах она уже заслоняет исторические здания, музей и Арку цесаревича. Вместо богатой панорамы самого исторического ядра города прежде всего видишь эту немасштабную постройку.
И это ещё не всё. Если говорить о набережной как о прогулочном променаде вдоль берега, то здесь она фактически прерывается. Целый участок занят этим зданием, и вместо панорамы бухты ты видишь его северный, тыльный, технический фасад. Солнце светит с юга, поэтому эта сторона остаётся в тени. Картина получается мрачная.
Возможно, авторы проекта рассчитывали, что люди будут выходить на площадку перед зданием и любоваться панорамой. Но туда не так-то просто попасть, да и само пространство организовано неудобно — это не променад, не сквозная прогулочная аллея, по которой можно свободно идти вдоль берега. Такие решения очень сильно влияют на дух города, а дух Владивостока прежде всего связан с морем.
Историческая застройка центра устроена так, что почти от каждого здания, если найти небольшой просвет между домами, можно увидеть море. Мы к этому привыкли и порой не замечаем, насколько это важно. Но именно эта связь с морем во многом и создаёт особую атмосферу Владивостока, которую мы знаем и любим.
Это важная часть исторического облика города. И её необходимо сохранять, чтобы Владивосток продолжал восприниматься как тот самый город у моря, каким он складывался исторически.
— А может ли новая застройка появляться в историческом центре, не разрушая сложившийся архитектурный ансамбль? Что необходимо учитывать при проектировании современных зданий в такой среде?
— Конечно, может. Но для этого нужно хорошо понимать, в чём состоит архитектурный ансамбль.
Возьмём, например, Светланскую. Здания здесь в основном примерно одной высоты. Конечно, во многом это объясняется строительными технологиями своего времени — материалы и инженерные конструкции тогда не позволяли возводить высокие башни. Законодательные уложения также устанавливали ограничения высоты застройки. Но в этом единстве и заключается прелесть исторического города. Когда в сложившуюся композицию мы вставляем несоразмерный ей объект, который начинает давить на всё вокруг, гармония нарушается.
Особенно болезненный пример — жилой комплекс "Магнум" на улице Володарского, 1, рядом с Народным домом имени Александра Сергеевича Пушкина — памятником архитектуры федерального значения. Его масштаб резко контрастирует с исторической застройкой и меняет восприятие самого Народного дома.
Посмотрите, как он расположен. Здание стоит на завершении перспективы отрезка улицы Пушкинской, на возвышении, к нему ведёт парадная каменная лестница, перед фасадом находится широкая терраса, окружённая балюстрадой. Всё это — важнейшая часть первоначального авторского решения.
Народный дом предназначался для общественной и культурной жизни города: здесь устраивали балы, новогодние ёлки и другие мероприятия, работала библиотека. Это был важный центр просвещения, образования и досуга. Представьте, как люди после бала выходили на террасу, а перед ними открывалась великолепная панорама города, как было приятно здесь общаться с друзьями или размышлять о чём-нибудь.
В этом и заключалась идея архитектора. Это было не просто здание, а пространство, организованное с учётом окружающего ландшафта и того, как человек воспринимает город. Но в 1970-е годы прямо перед террасой построили здание АТС — автоматической телефонной станции, и панорама оказалась перекрыта. Позже появились и другие объекты.
Но проблема не ограничивается утраченной панорамой. Народный дом был частью более масштабного градостроительного замысла, в котором важную роль играли расположение зданий и связь между ними. Он завершает перспективу улицы Пушкинской, а дальше композиция продолжается по улице Володарского, перспективу которой завершает католический собор. Между Народным домом и храмом существовала визуальная и композиционная связь. Всё это не случайный набор интересных зданий, а целостная городская композиция.
Справка. Народный дом имени А. С. Пушкина — памятник архитектуры федерального значения на улице Володарского, 19. Его заложили в 1899 году по проекту, разработанному инженером Петром Микулиным при участии архитектора Владимира Плансона. Торжественное открытие состоялось 14 сентября 1907 года. Народный дом задумывался как культурно-просветительский центр: здесь проходили лекции и публичные чтения, работали вечерняя школа и самодеятельный театр. Из-за нехватки средств здание открыли с неоштукатуренными фасадами, так и не завершив первоначальную отделку.
Дальний Восток 14 сентября. Во Владивостоке был открыт Народный дом им. А. С. Пушкина Этот день в истории — листок памятных дат от Сергея Корнилова
Сама улица Пушкинская насыщена великолепными памятниками архитектуры. Здесь находятся бывшие Дом Соллогуба, здание казначейства, инженерное управление Владивостокской крепости, женская гимназия, здание Восточного института, Пушкинский театр, лютеранская кирха Святого Павла. В этой же части города стоял Успенский кафедральный собор — главный православный храм Владивостока, разрушенный в 1938 году.
Когда в эту историческую среду мы вставляем огромные комплексы, которые своим масштабом перекрывают всё вокруг, прежние архитектурные доминанты превращаются в какие-то игрушки у подножия небоскрёбов. И тогда разрушается не просто визуальная гармония, а сама исторически сложившаяся композиция.
Я особенно остро это чувствую, когда показываю Владивосток коллегам-архитекторам из других регионов. Рассказываю, как были связаны здания, улицы и перспективы, а потом мы смотрим на то, что есть сегодня. И люди очень расстраиваются.
— Ведь застройщик не может просто решить, что здесь будет жилой комплекс бизнес-класса, и сразу приступить к строительству. Должны же быть определённые согласования и ограничения, особенно если речь идёт об историческом центре?
— Сейчас у нас действует федеральный закон № 73-ФЗ "Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации". В нём всё достаточно подробно прописано, всё разложено по полочкам. Только выполнять его надо.
При этом исторический центр, наконец-то, я считаю, более-менее защищён. У нас разработана и утверждена документация по достопримечательному месту "Исторический центр города Владивостока". Я тоже принимала участие в этой работе.
Достопримечательное место — это особый вид объекта культурного наследия, когда охраняется не отдельное здание, а целая территория, обладающая исторической ценностью. Для неё определяют, что именно необходимо сохранить и какие ограничения должны действовать, чтобы не нарушить своеобразие исторической среды.
На этой территории можно строить, но с учётом установленных требований. Для разных участков предусмотрены разные режимы — где-то новое строительство не допускается, а где-то возможно, но с ограничениями, которые позволяют сохранить характер исторической среды.
При этом важно понимать, что именно представляет ценность на конкретном участке. Например, на Светланской есть интересные советские дома 1930-х и 1950-х годов — те самые пяти-, шести— и семиэтажные здания, некоторые с балюстрадами. Они тоже включены в предмет охраны достопримечательного места. А это значит, что их нужно сохранять, а не сносить ради строительства небоскрёбов. Ведь архитекторы каждой эпохи вносили свой вклад в облик нашего города.
Отдельно выделены территории зелёных насаждений и благоустройства. Их не обязательно сохранять в неизменном виде, но важно, чтобы они продолжали выполнять свою функцию — оставались зелёными пространствами и местами для отдыха.
Кроме того, определён предмет охраны достопримечательного места. Это не только сами здания и памятники, но и другие элементы, которые формируют историческую среду. Например, каменные подпорные стены, которые встречаются во Владивостоке повсюду, и лестницы между домами. Без них тоже невозможно представить исторический облик города.

Анна Вадимовна Мялк. Фото: Дмитрий Осипчук, ИА PrimaMedia
Вот, например, улица Ключевая. Её историческое направление частично прослеживается в лестничном маршруте, который ведёт от Светланской к фуникулёру и проходит под ним. Когда-то, ещё в конце XIX века, улицу проложили поперёк склона, но полноценной транспортной артерией она так и не стала. Сегодня это пешеходный путь, связывающий разные уровни города.
И таких мест во Владивостоке много. Здесь есть улицы и пешеходные направления, по которым можно не столько ехать, сколько буквально карабкаться по лестнице. Это тоже часть нашего исторического наследия, которую важно сохранить.
От Миллионки до Корабельной набережной: кто и как меняет исторический Владивосток
— Сейчас обсуждается масштабное преобразование площади Борцов Революции и прилегающей территории — от центральной площади до набережных и связанных с ними улиц. Международный конкурс охватывает 16,6 га и предполагает не только благоустройство, но и формирование единой системы общественных пространств. Как вы оцениваете такую постановку задачи с точки зрения сохранения исторического центра?
— Вы знаете, идеи преобразования этой территории возникли далеко не сегодня. Ещё в 1950–1960-е годы, когда готовили установку памятника Борцам за власть Советов на Дальнем Востоке и формировали будущую площадь, предлагали разные варианты её обустройства.
Но я хочу обратить внимание на одну важную вещь. Нынешняя площадь фактически устроена на насыпи. Раньше здесь находился Центральный городской сад, позднее — Шахтёрский сквер. В 1934 году здесь установили деревянную арку в честь участников экспедиции парохода "Челюскин". Она простояла до 1959 года, примерно на месте, где сегодня находится памятник.
Когда устанавливали памятник, сначала создали насыпь непосредственно под него. Позже сформировалась уже вся приподнятая поверхность площади, которая постепенно приобрела нынешний облик.
В результате между верхним уровнем площади и нижней прибрежной территорией образовался значительный перепад высот. И это пространство, на мой взгляд, можно было бы использовать с большой выгодой для города. Например, рассмотреть возможность размещения парковки, хотя здесь необходимы специальные транспортные исследования. Но есть и множество других функций, которые могли бы быть востребованы.
Такие проекты уже возникали. Причём предлагались варианты, при которых саму площадь не пришлось бы дополнительно поднимать или опускать: можно было бы освоить пространство под ней, сохранив верхний уровень.
Справка. Идеи использовать пространство под площадью Борцов Революции обсуждаются уже несколько десятилетий. Например, в 1999–2001 годах "ВладНИИпроект" разработал концепцию с подземной парковкой, автовокзалом и общественными объектами. Позднее предлагались и другие варианты — от двухуровневых помещений под площадью до торговых и рекреационных пространств. Однако эти масштабные проекты не были реализованы.
Подземный город, метро и выход к морю: какой может стать главная площадь Владивостока ИА PrimaMedia изучило забытые проекты реконструкции и узнала, каким эксперты видят будущее площади Борцов Революции
Есть и другая проблема, связанная с нынешним устройством площади. После того как территорию подняли, она стала очень продуваемой. Северные ветра идут вдоль Океанского проспекта и по выемке, в которой проходят железнодорожные пути. Зимой на площади находиться совершенно некомфортно.
А когда здесь был сквер на уровне набережной, складывался совсем другой микроклимат. Я сама в детстве ходила туда гулять. Это было замечательное, тёплое место, обращённое к югу и защищённое от ветра: потоки воздуха проходили выше, а внизу сохранялось уютное пространство.
Если посмотреть фотографии первой половины 1950-х годов, можно увидеть, сколько тогда было на площади зелени — деревья, газоны, кустарники, цветники, скамейки. Люди могли там гулять и отдыхать. А сейчас пространство воспринимается совсем иначе — оно выглядит пустым и неуютным.
Я бы, например, озеленила площадь и превратила её в сквер. Это сделало бы её комфортной для горожан и востребованной постоянно, а не только в праздники, и помогло бы хотя бы частично снизить влияние северных ветров.
— Но если говорить о массовых мероприятиях — например, о Дне города — городу ведь тоже нужны площадки, способные вместить большое количество людей. У Владивостока уже был такой опыт: летом 2024 года на набережной Цесаревича проходили мероприятия ко Дню молодёжи и Дню города. И, кстати, получилось вполне неплохо. Нельзя сказать, что такой формат не работает.
— И вот как раз территорию напротив памятника морякам торгового флота, где сейчас проектируют рыбный рынок, можно было бы очень хорошо использовать для общественных мероприятий. Это место выступает в акваторию бухты, почти как небольшой полуостров. Там можно было бы устроить сцену, сделать амфитеатр для зрителей. Получилось бы интересное общественное пространство у воды.
Справка. Рыбный рынок на Корабельной набережной обсуждается с 2018 года. Проект предусматривал строительство многофункционального комплекса с рынком морепродуктов, кафе и ресторанами высотой около 26 метров. В 2022 году на строительство выдали разрешение, однако к июню 2024 года работы так и не начались. Тогда 15 представителей архитектурного сообщества, включая Анну Мялк, обратились к губернатору с просьбой пересмотреть решение и провести архитектурный конкурс на общественное пространство вместо рынка.
Вопиющее безобразие: эксперты раскритиковали застройку в историческом центре Владивостока Борьбу с рыбным рынком на Корабельной набережной общественники продолжают до сих пор
— Кстати, о рыбном рынке. Когда стало известно о планах построить его на Корабельной набережной, профессиональное сообщество отреагировало довольно резко. Архитекторы задавались вопросом: почему рынок должен появиться именно здесь? Неужели во Владивостоке нельзя найти для него другое место?
— Во-первых, там совершенно недостаточно места для полноценного рыбного рынка. Что такое настоящий рыбный рынок? Это когда к берегу подходят сейнеры с уловом и выгружают свежую рыбу. Но бухта Золотой Рог — вообще-то территория с военной инфраструктурой. Я сомневаюсь, что такие суда смогут свободно туда заходить.
В результате рыбу, скорее всего, будут привозить рефрижераторами. Но и для них там практически нет места. А ведь нужно ещё предусмотреть парковку на несколько сотен автомобилей, если рассчитывать на большой поток посетителей. Всё это означает, что набережную придётся перестраивать под транспорт и обслуживание комплекса. И тогда от неё, по сути, ничего не останется. Мы просто испортим это пространство.
А ведь рядом находятся памятники, которые для нас священны. Люди приходят к Вечному огню, возлагают венки, чтят память погибших моряков. И что, рядом с этим мы собираемся устроить ресторан на верхнем этаже, на уровне мемориала? Люди будут сидеть там, выпивать и смотреть на погибающих моряков — именно этом момент отображает скульптура.
Это место памяти, и отношение к нему должно быть соответствующим.
— Летом мы с вами обсуждали КРТ на Миллионке, и тогда вы сказали, что реконструкция двух домов сама по себе не решит главных проблем квартала. Ведь речь не только о состоянии отдельных зданий, но и об изношенных инженерных сетях, постоянных затоплениях и неприятных запахах. Как, на ваш взгляд, нужно изменить подход к проекту, чтобы действительно сохранить историческую Миллионку — её уникальную атмосферу и историческую застройку, — но при этом сделать квартал комфортнее для жителей и посетителей?
— Здесь проблема в том, что проект отталкивается от самого механизма КРТ, а основное внимание сосредоточено на отдельных зданиях. Но что будет со всем остальным кварталом? Допустим, мы восстановим эти два дома. А дальше они будут подключены к той же изношенной системе водоотведения, которая в итоге выводит стоки в Амурский залив.
Исторически здесь не было современных канализационных сетей. Жители самостоятельно оборудовали туалеты, ванные, душевые и подключали всё это к ливневой канализации. При этом раньше существовала локальная система водоотведения, в том числе подземные выгребные ёмкости, которые, насколько я знаю, сохранились там до сих пор.
Я согласна, что дом на Семёновской, 5а — исторический объект, который действительно нужно восстанавливать. Это был деревянный дом с великолепным резным навесом над входом, красивыми наличниками и другими интересными деталями. Он сгорел, и его, конечно, нужно восстановить. Возможно, предложенный сценарий решения вполне оправдан, но судить об этом без детального изучения проекта я не берусь.
Но мы же много лет говорим о необходимости заниматься всем кварталом! Об этом писали, выступали, обращались к властям. А проблемы остаются. После сильных дождей улицы затапливает, машины оказываются в воде. В ресторанах пахнет плесенью, потому что помещения заливает. Со всем этим ведь тоже нужно разбираться! Но на решение этих проблем, как получается, денег нет.
"Нельзя соединить новые сети с трухлявостью вокруг": Анна Мялк призвала реконструировать всю Миллионку Известный архитектор считает, что обновление только двух домов не решит главных проблем исторического квартала
Я, например, не понимаю, почему в 1950-е годы во Франции и других европейских странах находили средства на комплексную реконструкцию целых жилых кварталов, а у нас подобный подход до сих пор вызывает такие сложности. Наши градостроители, учёные изучали этот опыт. Там на основании комплексных проектов решали, что сохранить, что перестроить, а что при необходимости снести, и обсуждали это с жителями. Люди вместе с архитекторами искали решения, которые позволили бы обновить дома с учётом их интересов.
Наши градостроители, учёные тоже изучали этот опыт. Муниципальные власти там целенаправленно работали с людьми — встречались, объясняли предлагаемые решения, обсуждали варианты и искали компромиссы. Не просто объявляли, что решили сделать, и ставили жителей перед фактом.
А у нас постоянно возникает сопротивление. Всё время какой-то антагонизм между теми, кто принимает решения, и теми, кто живёт в этом городе.
И мне кажется, именно поэтому Миллионку нельзя рассматривать как набор отдельных зданий, которые нужно отремонтировать. Необходимо работать со всем кварталом: с исторической застройкой, инженерными сетями, водоотведением, общественными пространствами и, конечно, с людьми, которые здесь живут и работают.
Справка. Летом 2026 года планы комплексного развития Миллионки вызвали широкую дискуссию после публикации предварительных эскизов реконструкции знаменитого двора-колодца на Семёновской, 3а. На изображениях исторический квартал напоминал типовой курортный отель, что возмутило жителей, экскурсоводов и представителей культурного сообщества. В материалах PrimaMedia эта история получила отдельный хештег #Спасти Миллионку. В августе собственники помещений в доме № 3а проголосовали против участия в КРТ, и здание исключили из границ проекта. 1 октября 2026 года администрация Владивостока официально запустила пилотный проект КРТ на Семёновской: он предусматривает расселение аварийного дома № 5а и восстановление расположенного рядом объекта культурного наследия. Инвестора должны определить по итогам торгов, предельный срок реализации проекта — пять лет.
КРТ в историческом центре Владивостока — на Миллионке — официально запущен На Семёновской расселят аварийный дом и отреставрируют объект культурного наследия. Предельный срок реализации — 5 лет
— А почему, как вам кажется, вообще возникает этот антагонизм?
— Потому что диалог просто не выстраивается. Такое ощущение, что мнение людей, в том числе специалистов, которые живут на этой территории, вообще не берут в расчёт. Хотя в других странах умеют организовывать такую работу. Этот опыт можно изучать и перенимать.
Я надеюсь, что когда-нибудь мы тоже к этому придём. Но пока дома в Миллионке постоянно затапливает, фундаменты разрушаются, всё пропитано сыростью и плесенью.
В таком состоянии эти здания даже туристам показывать неловко.
Когда я там проходила, подумала, что начать можно хотя бы с самого необходимого — привести в порядок канализацию, водопровод и другие инженерные сети, выполнить мощение дворов. Сейчас где-то разбитый асфальт, где-то грунт, а после ремонтных работ остаются раскопки, щебень и сорняки. Достаточно сделать качественное, единое покрытие, и территория уже будет выглядеть совершенно иначе. По ней станет приятно ходить.
— Но исторические здания в любом случае нужно реконструировать. Где проходит граница между необходимым обновлением и утратой исторической ценности? Ведь можно так отремонтировать дом, что от его подлинного облика ничего не останется.
— Всё зависит от конкретного проекта. Каждый памятник индивидуален, двух одинаковых проектов здесь не бывает.
Прежде всего необходимо провести качественное обследование — изучить состояние фундаментов, стен, перекрытий и остальных конструкций. И только после этого определять, что действительно требует замены, а что представляет историческую ценность и должно быть сохранено.
В домах Миллионки особенно важны фасады: фактура исторического кирпича, его цвет, рисунок кладки. Не менее важны оконные заполнения. Белые пластиковые рамы здесь совершенно неуместны, нужно восстанавливать исторический рисунок переплётов и соответствующую цветовую гамму.
Важную роль играют и лестницы с коваными ограждениями. Несколько лет назад подлинные кованые ограждения террас и наружных лестниц полностью заменили на примитивную имитацию, хотя такой необходимости не было. Вместо исторических конструкций появились совершенно утилитарные изделия, которые никак не соответствуют первоначальному виду. Внутри домов тоже могут сохраняться исторические лестницы и ограждения, поэтому каждый объект нужно внимательно обследовать и решать, что необходимо реставрировать.

Знаменитый двор-колодец на июль 2026 года. Фото: Яна Гайдук, ИА PrimaMedia
Вообще, исторический характер определяется не только отдельными декоративными деталями, например лепниной. Важно сохранить подлинную фактуру здания, прежде всего кирпичные фасады, которые нельзя закрывать сайдингом, случайными пристройками и навесами.
Конечно, иногда необходимо что-то добавить, например козырёк над входом, чтобы человек мог спокойно открыть дверь в дождь. Но и такую конструкцию нужно проектировать с учётом архитектуры здания, а не устанавливать что-то утилитарное, не связанное с его обликом.
Сейчас многие помещения находятся в частной собственности, и каждый собственник обустраивает их так, как считает нужным. Один сделал красивую маркизу, а сосед рядом соорудил навес из нескольких палок и накрыл его шифером. В результате всё выглядит совершенно разрозненно.
Меня даже удивляет, что экскурсоводы водят туда туристические группы и показывают им всё это. Миллионка обладает огромной исторической ценностью, и прежде всего необходимо восстановить её настоящий достойный облик и привести территорию в порядок.

Знаменитый двор-колодец на июль 2026 года. Фото: Яна Гайдук, ИА PrimaMedia
Что мы оставим потомкам: современная архитектура Владивостока
— Что, на ваш взгляд, из построенного во Владивостоке за последние десятилетия может со временем претендовать на статус объекта культурного наследия? Есть ли среди более современных зданий такие, которые уже сегодня заслуживают особого внимания?
— Если говорить о зданиях периода модернизма, я бы выделила прежде всего Дворец пионеров и школьников. Мы занимались его сохранением, и, к счастью, в реестр объектов культурного наследия включили все корпуса ансамбля.
Но к таким зданиям нередко относятся так, будто можно переделывать что угодно. Взять хотя бы Морской вокзал — его фасад очень сильно изменили. То же произошло с кинотеатром "Океан". И это при том, что оба здания имеют статус объектов культурного наследия.
А вот на примере более новых зданий хорошо видно, насколько важны не только архитектурный замысел, но и качество его реализации. На Русском острове, например, находится культурно-образовательный комплекс, где работают филиалы Центральной музыкальной школы — Академии исполнительского искусства и Московской государственной академии хореографии.
Если присмотреться, там постоянно стоят краны, а на фасадах то и дело появляются участки, лишённые облицовки. Очевидно, навесные плиты срывает ветром и их приходится устанавливать заново. При этом сам проект, на мой взгляд, хороший — архитектура интересная, цвет подобран удачно. Но если облицовка не держится и её приходится постоянно восстанавливать, возникает вопрос, насколько оправдано такое решение. В Гонконге, между прочим, тоже сильные ветра и навесных фасадов там не применяют. При проектировании фасадов нужно учитывать реальные климатические условия.
Почему Владивосток воюет застройкой с природой — и как можно перестать Архитектор Павел Казанцев — о лесах на сопках, высотках, устричных рифах и городе, который сам создаёт себе проблемы
Но дело не только в материалах и качестве исполнения. Если здание должно стать архитектурной доминантой, его расположение и объём необходимо тщательно продумать.
Доминанта не может возникнуть просто потому, что архитектору захотелось построить что-то повыше и поэффектнее.
Её место должно определяться градостроительной и природной композицией. Мы ведь уже говорили о католическом соборе и Народном доме, которые размещены с учётом их общественной и градоформирующей роли.
А если участок предназначен для рядовой застройки, то и здание должно выполнять именно эту роль. Это вовсе не значит, что оно обязано быть скучным. Оно может быть красивым, интересным по цвету, с выразительными деталями. Но при этом должно соответствовать своему месту в общей композиции города.
Цвет, кстати, играет огромную роль. И у нас немало случаев, когда его выбирают не исходя из архитектурных задач, а по каким-то совершенно посторонним соображениям.
Когда один из корпусов Дворца пионеров и школьников решили отдать под "Кванториум", проект фасада по желанию заказчика оформили в цветах этой организации — оранжевом и синем. А ведь весь комплекс изначально задуман как единый белоснежный ансамбль: театральный корпус, три корпуса для кружковых занятий, спортивный комплекс, обсерватория. И вот среди этой белоснежной архитектуры появляется корпус, раскрашенный, как клоун! Представьте себе, как бы это выглядело. Тут остаётся только руками развести.
Подобное бывает и тогда, когда заказчик настаивает на корпоративных цветах, не учитывая архитектурную форму здания и окружение.
Вот бывшая АТС перед Народным домом. Я даже не знаю, что там сейчас располагается, но здание покрашено в очень яркий, просто ядовито-синий цвет. А ведь Народный дом — тёмно-красный, кирпичный. Рядом есть и другие кирпичные здания, в том числе современные. Здесь уже сложилась определённая цветовая гамма, и вдруг среди неё появляется этот ярко-синий объём.
Когда архитектор стремится любой ценой выделиться, противопоставить своё здание всему, что его окружает, получается не архитектурный ансамбль, а настоящая какофония.
Думаю, что в нашем городе, таком сложном по организации благодаря расположению на полуострове и горному рельефу, в составе городской администрации должно действовать подразделение с профильными специалистами — архитекторами и инженерами, которое бы занималось серьёзными научными градостроительными исследованиями проблем исторического центра, на основании которых формировались бы предложения по градостроительному развитию и конкретным преобразованиям. Сегодня этим основанием являются пожелания инвесторов.
— Давайте немного помечтаем. Представим, что через 15 лет исторический центр Владивостока развивается с учётом всех тех принципов, о которых мы сегодня говорили. Каким тогда станет город? Что изменится в жизни его жителей?
— В первую очередь хотелось бы решить базовые городские проблемы — транспортные, связанные с организацией движения и состоянием инженерных сетей. Если удастся с этим справиться, это уже будет огромный шаг вперёд. Мы сможем спокойно, без пробок, свободно и с удовольствием ходить по улицам.
И даже если город в целом сохранится таким, какой он есть сейчас, при соответствующем государственном контроле за исполнением законодательства, он не потеряет своих уникальных черт и индивидуальности. Главное, чтобы необходимые изменения постепенно воплощались в жизнь.
— Как вы думаете, это реально? Мы вообще движемся в эту сторону?
— Всё зависит от людей. Я всегда говорю, что если те, от кого это зависит, захотят, многое можно изменить. Главное, чтобы было такое стремление и чтобы люди были готовы добиваться перемен. Мне кажется, всем, кто любит наш город, важно занимать активную позицию.
Ведь люди уезжают, и хочется надеяться, что через 15 лет население хотя бы не сократится. Хотя, к сожалению, оно уменьшается уже сейчас.
Конечно, причин много, и во многом они экономические. Одними красотами людей не удержишь, хотя красота города тоже очень много значит. К счастью, я знаю немало молодых людей, которые это ценят и не собираются уезжать.
Но против экономики не попрёшь.
— Это точно. Многие приезжают во Владивосток, а потом оказываются в шоке от того, сколько здесь бытовых неудобств. Но будем оптимистами — что нам ещё остаётся?
— Будем оптимистами.


























